Лилия и ее наемник - Акила Торн

Я рассмеялась:

— У нас... не совсем обычная история знакомства, — призналась я, бросив на него взгляд, чтобы убедиться, что он понял правила игры.

— Я нашла его истекающим кровью на своей пожарной лестнице около трех недель назад, — продолжила я, заправляя прядь волос за ухо. — Три часа ночи, проливной дождь, а он стоит там, чертыхается себе под нос и заливает кровью мои петунии.

Райкер прочистил горло, направляя меня к ближайшему внедорожнику.

— Я оступился, — хрипло бросил он. — Я вел наблюдение и...

— Он подглядывал за мной в окно, — улыбнулась я. — Оказывается, из моей квартиры открывалась «идеальная тактическая позиция» для той операции, которую он тогда проводил.

— Так и было, — настаивал Райкер. — Твое окно выходит прямо в твою квартиру. Как еще мне было наблюдать?

— Скрытность? И в каком месте это скрытно? — спросила Мия, пряча улыбку.

Ройал, шедший позади, усмехнулся.

— Скрытность вылетела в окно в ту же секунду, как он ее увидел.

Я опустила глаза, надеясь, что Ройал не выдаст нас с потрохами.

— Да уж, ну... должно быть, это было скучно.

На щеках Райкера проступил едва заметный румянец.

— Ничуть, — ответил он нарочито небрежным тоном. — Особенно когда объект наблюдения проводит субботы, читая стихи собакам в приюте.

— Ты это видел? — удивилась я.

— Это было... неожиданно, — признал Райкер, перехватывая меня поудобнее, пока мы шли к машинам. — Но зато смены наблюдения пролетали быстрее.

Ройал закатил глаза.

— Он вызывался на двойные смены, — пробормотал он Мии и Коннору. — Говорил, что это «ради непрерывности операции». Ага, конечно.

Наконец мы добрались до машины, и он открыл заднюю дверь. Но вместо того, чтобы позволить мне забраться самой, он подхватил меня на руки, пригнул голову и осторожно усадил на сиденье.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал он, его губы скользнули по моим. — Ты больше никогда не исчезнешь из моего поля зрения.

Кто-то похлопал его по плечу, и он ударился головой о дверную раму.

— Да?

Там стояла женщина и улыбалась.

— Я агент Уинтерс. Мне нужно поговорить с Лилией.

— Конечно, — сказал он, отступая в сторону.

Но взгляд его глаз обещал, что он не уйдет далеко.

Глава 18

Райкер

От Уинтерс веяло человеком, который всю жизнь плавал в бюрократическом дерьме и мог постоять за себя в любой ситуации. На ней был пиджак, выглядевший пуленепробиваемым, а шагала она так, словно каждый ее шаг стоил налогоплательщикам денег. Она мне сразу понравилась.

Она кивнула мне — безмолвный приказ уйти, но я отошел по парковке лишь на такое расстояние, чтобы успеть вмешаться, если Лилии понадобится помощь, и при этом всё еще слышать их. Я наблюдал, и когда никто не смотрел, стащил сигарету из заначки Ройала и закурил. Мы оба не курили уже десять лет, но чрезвычайные ситуации требовали старых утешений.

Я видел, как Лилия сидит, сложив руки на коленях, слушает и время от времени кивает. Уинтерс подалась вперед, понизив голос, ее вопросы были настолько выверенными и отрепетированными, что я слышал эту осторожную интонацию даже отсюда.

Мия и Коннор стояли в пятнадцати футах от них, переговариваясь вполголоса, склонив головы друг к другу. У них был тот же язык тела, что и у нас с Лилией. Своего рода обоюдное осознание того, что просто быть рядом — значит мгновенно расслабиться. Я бросил взгляд на Мию. Уж точно она не выглядела как женщина, на счету которой трупов больше, чем у нас с Ройалом вместе взятых.

Допрос Уинтерс растянулся на двадцать минут. Когда она наконец отступила, я увидел, что Лилию трясет, но она держит себя в руках так же, как и всегда: плечи напряжены, челюсти сжаты, глаза сухие.

Уинтерс подошла ко мне.

— Можете подойти к ней, мистер О'Тул, — сухо сказала она. — Но ваша девушка находится под федеральной защитой на следующие тридцать дней. За ней будет хвост ближайший месяц. И если кто-то из вас решит снова сбежать, вы оба окажетесь в бункере в Онтарио, таком глубоком, что не увидите солнца до 2050 года.

Она уже собиралась уйти, когда я бросил:

— Сначала вам придется нас поймать.

Уинтерс обернулась, а я подмигнул ей и расплылся в ухмылке. Она лишь смерила меня взглядом, пока призрак улыбки коснулся ее губ, и зашагала прочь.

Я быстро преодолел расстояние между нами. Когда я присел на корточки у открытой пассажирской двери, Лилия посмотрела на меня так, словно сомневалась, реален ли я еще. Ее волосы растрепались, под глазами залегли темные круги, как у енота, и от нее слабо пахло антисептиком, потом и болотистым ветром с залива. Я любил ее больше, чем когда-либо мог признаться. Особенно сейчас.

— Я могу идти? — спросила она.

— Я побью любого, кто скажет иначе. — А затем, просто потому что мог, я прижался к ее губам поцелуем, таким грязным и искренним, что воздух между нами буквально зазвенел.

Ройал присвистнул с обочины.

— Вы двое просто омерзительны! — крикнул он, но я увидел улыбку в его глазах. Такую улыбку дарят только тем, кто выбрался живым.

— Ты не против, если я поеду обратно с Мией? Я бы хотела провести с ней немного времени, чтобы узнать ее поближе, и рассказать о нас.

— Конечно, это именно то, чего бы я хотел.

— Я хотела тебе кое-что сказать, — произнесла она. Ее пальцы теребили шов свитера, голос был тихим и ровным. — Я хотела убить его сама, знаешь ли. Вэнса. У меня был нож, и была куча возможностей сделать это, пока он спал. — Она подняла голову, прожигая меня взглядом. — Но я не смогла. Я просто... не смогла. И кто я после этого?

Я сделал медленный шаг вперед и сократил расстояние между нами так, что почувствовал ее дыхание.

— Это делает тебя человеком, — сказал я. — И это стоит больше, чем все стрелки и убийцы в мире.

Она потянулась, обхватила меня за шею и потянула вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

— Я хотела быть храброй, — прошептала она, слова призраком проскользнули между нашими губами.

— Так и есть, — сказал я абсолютно искренне.

Она рассмеялась, и этот звук был похож на звон дрожащего стекла — словно кто-то проверял, разобьется ли мир.

— Знаешь, что помогло мне через это пройти? — Когда я покачал головой, она прошептала: — Вот это. Быть с тобой.

Я снова поцеловал ее, медленно и глубоко, пока ее дрожь не унялась.

— С этим я могу жить, — сказал я.

Она вытерла лицо основанием ладони, ухмыляясь так, будто мир