Дракон, девушка и гусь - Екатерина Жданович

мне благодарна. Возможно, ты считаешь меня спасителем. Может, просто привязалась как к первому попавшемуся на пути добряку. Но я шип. Я охранник короля, его семьи и его дома. У меня нет будущего. Я могу не дожить даже до утра, если кто-то умудрится пройти нашу защиту. Я не подходящая для тебя пара. Тебе нужен настоящий мужчина, тот, кто будет готов для тебя на все, а не тот, кто тебе предпочтет благополучие монарха. У меня нет семьи и не должно быть никогда!

— Какой же ты глупый! — выдала она, ярко улыбнувшись, и внезапно вырвала ладошки из моих рук, обхватила меня за щеки и, склонившись, поцеловала.

Я действовал по инерции! Клянусь! Обхватив девушку руками, я встал, а после опустился на лавку, удобно усаживая Эмилию на колени. Губ размыкать не стал. Еще и руками пошел гулять по ее телу, абсолютно теряя разум. Холод платья, жар гладкой, нежной кожи, цепляющиеся за меня, словно за спасательный круг, ручки. Остановил это тихий кашель поодаль.

Я отпрянул, словно обжегшись.

— Спасибо, — простонал я зажмурившись. Это же надо, совсем голову потерял! А еще шип!

— Что? — недоуменно уточнила Эмилия, хлопая ресницами. Судя по тому, как она ко мне льнула, продолжить она была не прочь, но я уже взял себя в руки. Встал, поставив девушку рядом.

— Идем. Мы с тобой выезжаем к тебе домой уже завтра, Адриан хочет, чтобы я быстрее вернулся. Он уговорит принцессу. Так что лучше выспаться, да и вещи собрать надо.

И подхватив Эмилию под руку, я пошел к выходу из сада, старательно не глядя на нее. Она еще пыталась о чем-то спрашивать, но я отделывался короткими ответами, настроения не было, и она быстро унялась.

У двери в покои Эмилии не медлил, понимал, чем это может грозить. Коротко поклонился, пожелал спокойной ночи и ретировался.

Глава 25

Глава 25

Эмилия

Бессонница терзала меня всю ночь, как моль — старый ковер. Едва забрезжил рассвет, я, словно подхваченная ураганом, принялась собирать чемодан, набивая его самым необходимым. Сердце ныло от предстоящей разлуки, ведь нужно было попрощаться с Лили. Тихонько приоткрыв дверь ее комнаты, я увидела, как она мирно спит, укрывшись одеялом. Но, услышав мои шаги, Лили встрепенулась, сладко потянулась, словно кошка, и сонно промурлыкала:

— А, Мили, это ты.

— Я зашла попрощаться, — прошептала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Возвращайся поскорей, пожалуйста! Без тебя здесь будет тоскливее, чем в библиотеке дворца, — улыбнулась она, лукаво прищурившись. — Но что это с тобой? Сияешь ярче начищенного серебра!

Я опустилась рядом с ней на кровать, расплываясь в широкой, глупой улыбке.

— Неужели так домой хочешь? — поддразнила она, рассматривая меня с любопытством.

Я замотала головой, как непослушный ребенок.

— Вернее, хочу, но не только из-за этого, — призналась я, чувствуя, как щеки заливаются краской.

Мне до смерти хотелось поделиться с ней событиями вчерашнего вечера, выплеснуть переполнявшие меня эмоции.

— Ну так выкладывай! Не томи, словно преступника перед казнью, — принцесса уселась поудобнее, приготовившись внимательно слушать.

— Я вчера… впервые… поцеловалась, — произнесла я почти шепотом, боясь спугнуть волшебство момента.

Лили искренне обрадовалась, ее глаза засияли, как две маленькие звездочки.

— Да ты что! — воскликнула она, подпрыгнув на кровати. — И с кем же? Хотя… стой… дай угадаю… Ты все же растопила сердце Угрюмыча? Или он сам решил выбраться из своей ледяной пещеры? Ну признавайся, как все было! Какими словами он тебя очаровал? Или он просто молча взял и…

Я принялась рассказывать все в красках, каждую деталь нашей встречи. Лили сначала заливалась смехом, представляя, как я краснела и запиналась, а потом вдруг закатила глаза к потолку со вздохом.

— Мирозданье, как же это прекрасно. Целовать любимого, — протянула она, и тут же горько усмехнулась, вспомнив болезненное. — Ну а сейчас что? Сэр Адриан сказал, что вы едете вместе. Эмиль что-то обещал?

— Еще нет, но… — я запнулась, покраснев еще гуще, и растерянно произнесла: — Я даже не знаю, что он может пообещать. Все так… неожиданно.

— Не волнуйся, если что, я вмешаюсь вместе с Бекером, — хохотнула она подмигнув.

В голосе звучала такая уверенность, что я невольно поежилась.

— Нет. Не нужно, — испугалась я, представив себе Лили и сэра Бекера, устраивающих допрос Эмилю. — Миль… он хороший, нежный.

Я замолчала. Неужели я и правда произнесла это вслух? Я, наверно, люблю его. Эта мысль пронзила меня, как молния, оставив после себя тепло и легкую дрожь.

Мы все утро проболтали с Лили о любовных делах, обсуждая все тонкости и нюансы. Она даже рассказала, как это бывает в первый раз, стараясь подобрать самые деликатные слова.

— С любимым ты не будешь чувствовать боль. Все будет красиво, — заверяла она. — Это как танец, понимаешь? Два сердца, бьющихся в унисон.

— Ой, как страшно, — причитала я, но в глубине души понимала, что если бы вчера мы с Эмилем зашли так далеко, я бы без раздумий сделала это.

Его прикосновения, его взгляд. Все говорило о том, что он чувствовал то же самое. Страх смешивался с предвкушением, создавая в животе щекочущее ощущение.

Предвкушение дороги терзало нервы, смешиваясь с легкой грустью расставания. С Лили мы обнялись крепко, будто расстаемся навсегда. Прощание было недолгим, но насыщенным. Теперь — в путь. Я обернулась, помахав рукой Лили, пока ее фигурка не растворилась в зелени сада. Сердце билось в груди, отсчитывая секунды до новой жизни.

Возвращение в деревню уже не будет возвращением той наивной простушки, какой я была раньше. Я не могла сдержать улыбку, представляя себе лица односельчан, когда они увидят мои новые наряды. Хотя я постаралась выбрать самые скромные.

У кареты меня ждал Эмиль, неизменно учтивый и спокойный. Его взгляд, скользнувший по мне, казался каким-то особенным, более теплым, чем обычно. Он галантно помог мне взобраться по ступенькам, придерживая за локоть. Внутри кареты пахло кожей и свежим деревом. Эмиль сел напротив.

Нас ждал долгий путь. Сначала на поезде до Амброкета, где нам предстояло переночевать, а уже утром на дилижанс, который доставит нас в самое сердце родных мест.

Мы с Эмилем почти не разговаривали, и это молчание давило на меня всей тяжестью. Внутри клубился вихрь вопросов, и главным среди них был один: «Что между нами?» Я отчаянно хотела