Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

меня, но в моем центре расцветает жар. Я не понимаю, что со мной происходит, но мне все равно. Все, о чем я могу думать, глядя в его глаза, это то, как я хочу закончить то, что мы начали ранее.

Я поднимаю голову и целую его. Он на мгновение замирает, а затем свободной рукой обхватывает мою затылок, углубляя поцелуй, приподнимая меня так, что мои ноги обхватывают его бедра, и я чувствую, как его член прижимается ко мне. Он ведет нас в гостиную и садится на диван так, что я сижу на нем верхом. Его руки тянутся к моему свитеру, оставляя на мне только лифчик. Он прерывает наш поцелуй и пожирает взглядом видимую часть моего тела.

— Черт, почему ты должна быть такой идеальной? — Он проводит ножом по моей груди, по изгибам и останавливается на внутренней стороне бедер. Румянец заливает мое лицо. Мое тело называли толстым, страдающим ожирением, слишком пышным, но никогда — идеальным. У меня слишком много растяжек и неровностей.

Он снова прижимает нож к моей груди, впивается им в кожу и проводит по ней вниз — достаточно, чтобы появилась кровь. Он поднимает взгляд, и наши глаза встречаются. Мое сердце колотится в груди.

— Ты сводишь меня с ума, твой запах опьяняет. — Думаю, он имеет в виду не мои духи, а мою кровь. И снова: тот факт, что он вампир, должен был бы меня пугать, а не возбуждать еще сильнее. Со мной, должно быть, что-то не так, потому что в этот момент я могу думать только о том, как его клыки впиваются в мою кожу и как потрясающе будет чувствоваться его член внутри меня.

— Попробуй на вкус, — говорю я, не уверенная, как нахожу в себе силы. Из его губ вырывается рычание, и между моих ног снова появляется влага.

— Ты понятия не имеешь, что начала, маленькая овечка. — Боль и наслаждение взрываются, когда он вонзает зубы в мою грудь. Я откидываю голову назад в экстазе, теряясь в томном высасывании моей крови.

Глава 14

Натаниэль

Это безумие. Мне кажется, я схожу с ума. Разве я не решил, что буду держаться от нее подальше? Так почему, блядь, я снова здесь с ней? Все, что я знаю, это то, что потерял самообладание, когда увидел ее на той стене. Она, блядь, моя, и она никогда от меня не избавится. Отныне я буду ее тенью.

Мягкий стон срывается с ее губ, и мой член дергается в штанах. Желание быть внутри нее слишком сильное. Я делаю последний глоток ее крови и отпускаю ее грудь, проводя языком по укусу. Она смотрит на меня, и похоть, которую я вижу в ее глазах, доводит меня до крайней степени возбуждения. Я поднимаю ее и укладываю на диван. Из нее вырывается смешок, и улыбка появляется на моих губах.

— Интересно, такая же сладкая твоя киска, как и твоя кровь, маленькая овечка.

Я встаю, не в силах больше сдерживаться, я подношу нож к подолу ее штанов и скольжу вниз, срезая их с нее. Закончив, я кладу нож на стол, наслаждаясь видом ее полуобнаженного тела. У нее самое красивое тело, которое я когда-либо видел — при этом виде у меня текут слюнки.

Эта женщина — Афродита во плоти: татуировки, большая грудь, живот, изгибы и широкие бедра. Татуировка «memento mori» изгибается вокруг ее ключицы, лунные циклы и звезды вокруг летящего ворона обвивают ее изящное плечо. Смесь роз и подсолнухов спускается по ее руке, словно исходя из самого ворона. Она — чистое совершенство. Мое спасение и моя погибель, упакованные в красивую упаковку, специально для меня.

— Где, черт возьми, ты была всю мою жизнь? — Я слышу, как у нее перехватывает дыхание. Мне нужно увидеть ее полностью обнаженной. Я хватаю ее трусики и медленно стягиваю их с ног. Она ничего не говорит, просто смотрит на меня голодным взглядом. Я ложусь лицом вниз между ее ног и кладу ее правую ногу себе на плечо, чтобы получить лучший доступ к ее киске. — Твоя киска выглядит вкусно, маленькая овечка. — Я провожу губами по внутренней стороне ее бедра.

Она издает крик удовольствия, когда мой язык касается ее клитора. Я провожу клыком по нежной плоти, вызывая более громкий стон. Я ввожу один палец в ее влажную и готовую киску. Низкий стон вырывается из моего горла. Черт, она уже вся мокрая для меня. Я ввожу второй палец, она это выдержит. Губами прижимаюсь к ее клитору, лижу и посасываю, одновременно скользя пальцами внутрь и наружу. Ее рука тянется к моим волосам, прижимая меня ближе к ее киске, и она начинает тереться о мое лицо. Мои пальцы двигаются глубже и быстрее, заставляя ее сильнее извиваться на моем лице. Я добавляю третий палец и двигаюсь быстрее, желая довести ее до пика. Она кричит громче, когда я быстрее ввожу пальцы в нее. Ее стоны и крики — музыка для моих ушей. Эта женщина создана для меня. Странное ощущение в теле заставляет меня на секунду остановиться. Вероятно, это ничего.

— О боже, о мой гребаный бог, — стонет она и крепче сжимает мои волосы. — Не останавливайся. О боже. Пожалуйста, не останавливайся. — Я слегка приподнимаю голову, замедляя движение. Наши глаза встречаются. Ее зрачки расширены, лицо покраснело, волосы растрепаны. Я не думал, что она может стать еще красивее. Черт.

— Бога здесь нет, маленькая овечка. — Я не даю ей возможности что-либо ответить. Все, что вырывается из нее, это громкий крик, когда я погружаюсь глубоко в нее и попадаю пальцами в нужную точку. Я снова прижимаюсь к ее клитору, двигая языком круговыми движениями, и вызываю у нее еще больше звуков удовольствия. Ее стенки сжимаются вокруг моей руки. Она так близка. — Кончи для меня, маленькая овечка, позволь мне попробовать твою сладость. — Я сильнее ввожу пальцы в нее и мягко прикусываю ее клитор, заставляя ее сойти с ума.

— О, черт, Натаниэль. — Ее рука сжимается на моих волосах. — Не останавливайся. Я сейчас… — Ее спина выгибается, она стонет мое имя и кончает вокруг моих пальцев. Если она так потрясающе ощущается вокруг моих пальцев, я не могу дождаться, чтобы ощутить ее вокруг моего члена. Я хочу связать ее и трахнуть так сильно, что весь город услышит, как она кричит мое имя.

— Вот так моя хорошая маленькая овечка. — Я поднимаю голову и кладу ее ноги на