Его ботанка - К.О.В.Ш.

Она пустилась в рассказы об интимных провалах Стаса, а Оля пила, стараясь не вникать в тонкости Яниной личной жизни, и уже жалела, что позвала ее в бар. Она успела забыть, что коллега обожала смаковать свои похождения, щедро заваливая слушателя омерзительными подробностями, которых он не хотел знать. Например, год назад, когда они выбрались потусоваться девчонками с работы втроем с Лилей, Яна очень долго и подробно рассказывала про страстный роман с шаурмишником, который «ноль по жизни, зато сотка в сексе». Знали бы студенты, что строгая, как цербер, Яна Михайловна та еще оторва.

– А с другой стороны, ну вот брошу его, а дальше что? Опять кого-то искать, бегать по свиданиям… А они через одного женатики, которые врут, что вот-вот еще чуть-чуть и точно развод, или какие-то обмылки – без слез не взглянешь. Я тут ужинала с одним…

– В смысле ужинала? А как же Стас? – нахмурилась Оля.

– А он в очередной командировке был, деловой мой. Я ему назло на сайт знакомств полезла, ну, чисто рынок оценить. Один позвал на ужин. Стремный лысый тип, повел меня в какой-то занюханный ресторанчик, а сам все мне в сиськи смотрел. Позвал меня к себе. Я, конечно, не поехала, а теперь жалею. Говорят, лысые, они…

Оля слушала и офигевала от того, как скучно она, оказывается, живет. Она никогда не считала себя ханжой, но слушать Яну было противно. Она пила коктейль, словно это могло помочь избавиться от гадкого ощущения, что, выслушивая все это, она становится причастной. Оля знала, что такое измена, и не могла представить, как можно заставить кого-то пройти через это. Кем надо быть, чтобы встречаться с одним человеком и при этом спать с другими? Почему нельзя просто расстаться и жить в свое удовольствие?

– Оль, а как тебе вон те парни? – вдруг спросила Яна. – Они уже давно на нас смотрят. Как думаешь, подойдут познакомиться?

Оля на автомате проследила за направлением ее взгляда. Парни были ничего, но они ее не волновали – на этот вечер у нее были вполне конкретные планы. И раз уж она выслушала поток грязи, который выливала на нее Яна, то надо довести дело до конца.

– Да пофиг на них, у нас же девичник. Давай лучше шоты закажем? – перевела тему Оля.

Яна не стала спорить, и три шота спустя Оля задала волновавший ее вопрос.

– Ян, а правда, что у нашего декана есть татуха? Мне Алиса сказала, ну до того, как уволиться. Ты же слышала, что они после корпоратива… – Оля самозабвенно пересказала то, что услышала от самой Алисы, не жалея выдуманных подробностей для убедительности. – Просто наш Владислав Юрьевич и дракон на груди… Мне кажется, Алиса это придумала.

Яна опрокинула в себя очередной шот, облизнула губы, а потом улыбнулась.

– Не, реально, дракон. Дебильный такой.

Она рассмеялась, а Оля до боли сдавила в руках рюмку, думая о том, что ее окружают одни вруны.

Ее накрыло какое-то ужасное разочарование. Владислав Юрьевич так горячо убеждал ее в машине, что он не такой, что слухи лживы, а получается, врал именно он.

Оля решительно выпила шот, одновременно срывая с себя розовые очки. Пора было признать, что Владислав Юрьевич стал таким внимательным, потому что понял, что она не поедет к нему домой после вопроса про ее трусики, вот и решил напрячься. Цветы, безвозмездная помощь, спасение от ливня… все это было лишь для того, чтобы Оля стала очередной его победой, о которой будут шептаться в универе. Как мерзко.

– Ты чего зависла? – спросила Яна, понимая, что Оля слушает ее вполуха.

– Да так, – пожала плечами Оля, отгоняя мысли о Владиславе. – Нам нужно больше шотов!

* * *

– Тут очень громко, – пожаловалась Лена, пока они толкались у бара. – И народу много. И еще душно.

– А как ты хотела? Это же клуб, – усмехнулся Мирон, заказывая две колы.

– Теперь я знаю, что не люблю клубы.

– Тут я с тобой полностью солидарен, – кивнул Мирон, протягивая Лене стакан. – Если хочешь, можем уйти.

Лена посмотрела на него, потом нашла глазами Сережу, который был окружен толпой девчонок, и помотала головой. Раз уж она купила платье, наврала маме и вырвалась из дома, нужно использовать представившуюся возможность.

Она отпила колу, поморщившись, когда пузырьки ударили в нос, и снова задумалась о том, что делает. Последние пару дней ее нет-нет да покалывало чувство стыда. Она стала слишком легко и много врать. Ей все еще было неловко перед Юлей за то, что она так и не рассказала про то, что ходила за платьем с Орловым. Да и вообще, если посмотреть на ситуацию со стороны, то ее попытки завоевать Сережу отдавали чем-то нездоровым. Не так она себе это представляла. В ее фантазиях все должно было произойти само собой: он бы узнал ее получше и, конечно же, влюбился. А тут целый план по захвату цели. И получалось совсем не так воздушно и романтично, как ей хотелось бы, а цинично и пошло.

Лена нервно поправила волосы и уставилась на Орлова, который смотрел на нее, почти не мигая. Казалось бы, она уже должна была привыкнуть к этому его пронизывающему взгляду, но каждый раз он отзывался смутным беспокойством где-то в груди. Никто и никогда не смотрел прямо на нее – всегда находился кто-то поинтереснее.

– Ну так что? – серьезно спросил Мирон. – Если ты передумала…

– Нет, мы остаемся. – Лена сказала как отрезала, не давая себе шанса дать слабину и воспользоваться его предложением. – Я правда нормально выгляжу?

Мирон кивнул, не решаясь сказать, что она выглядит куда лучше, чем просто «нормально». Она вдруг показалась ему красивой. И дело было вовсе не в платье, которое действительно ей очень шло, а в ней самой. Был у нее какой-то ботанский шарм.

Эта мысль его напрягла, и он тут же отвел взгляд в сторону. Он тут не за тем, чтобы разглядывать Марушкину, – он должен выполнить свою часть уговора. Он выискивал глазами Сережу, который еще недавно отирался возле своих одногруппниц, когда Лена вдруг дернула его за руку, привлекая внимание:

– Смотри.

Мирон отметил, что ее голос прозвучал как-то сдавленно, а потом повернулся в ту сторону, куда смотрела Лена, и сразу понял, что к чему. В центре танцпола были Сережа и Юля. Танец был на грани приличий, как и платье Никитиной.

– Он же ей совсем не нравится, – прошептала Лена, не отпуская его руку. – Она все время посмеивалась над тем, что я…