Его ботанка - К.О.В.Ш.

Мирон тем временем порылся в ящике комода и сунул ей в руки нечто ярко-красное.

– Если захочешь переодеться, – пояснил он. – Ты же все оставила у Никитиной. И, не знаю, тебе нужно полотенце или… – Он развел руками, не зная, что еще может ей понадобиться.

– Ничего не надо, спасибо.

Лену тронула его забота, но из головы не выходили навязчивые мысли про чертов диван, который стал казаться каким-то узким. Чувствуя, что начинает краснеть, она сказала, что ей надо в ванную, и вышла.

Закрыв за собой дверь, она едва не сползла на пол от охватившего ее волнения. Она вдвоем с Мироном у него в квартире. Будет спать в его комнате. С ним. На одном диване. Мысли в голове путались: она думала то о поцелуе, то о словах Мирона про его бывшую.

Почему он ей это сказал? Он не был похож на того, кто любит откровенничать. Хотя, опять же, она ничего не знала о нем. О парне, у которого собирается ночевать.

Лена включила холодную воду и сбрызнула лицо водой, надеясь, что это поможет ей прийти в себя. Не помогло. Тогда она переключилась на футболку, которую дал ей Мирон. Она казалась очень большой, но, когда Лена сняла платье и надела ее, выяснилось, что она едва ли доходит до середины бедра. Но не будет же она спать в платье – ей еще завтра возвращаться в нем домой.

Она просидела в ванной битых десять минут, прежде чем заставила себя выйти. Мирон был у себя в комнате – сидел на полу, привалившись к дивану, и смотрел в потолок. Услышав шаги, он обернулся к ней и скользнул взглядом по ее голым ногам.

– Тебе идет мини, – заметил он, поднимаясь на ноги.

Лена сделала вид, что не услышала его, хотя от этих слов внутри что-то вспыхнуло. Одно дело, когда он говорил что-то такое при других, и совсем другое, когда они были наедине. Но Мирону, казалось, нравилось ее смущать. По крайней мере, сейчас он улыбался по-настоящему, так, что вокруг его глаз разбегались морщинки-лучики.

– Ты занимаешься боксом? – спросила она, кивнув на грушу, висевшую в центре комнаты, надеясь перевести тему.

– А ты думаешь, я ее для красоты тут повесил? – усмехнулся Мирон. – Предпочитаешь спать с краю или у стенки? – уточнил он, закрывая дверь в комнату.

– Как тебе удобно, – пожала плечами Лена, аккуратно складывая платье и очки на комод. – Я и так доставила тебе неудобства, так что…

Она обернулась и прервалась на полуслове – Мирон стаскивал с себя футболку. И он был красив, как греческий бог, не меньше. Лена залипла, рассматривая перекатывающиеся под идеально гладкой, загорелой кожей мышцы, чувствуя, как в груди разливается жар. До нее вдруг дошло, почему девчонки сходят с ума по спортсменам. А Мирон тем временем щелкнул пряжкой ремня, явно собираясь снять и джинсы.

Лена резко опустила глаза в пол, чем вызвала смешок и обещание не снимать трусы.

– Спасибо, – пробормотала она. – И свет, пожалуйста, выключи.

– Марушкина, ты как будто на пляже ни разу не была, – хихикнул Мирон, щелкая выключателем. – Ложись давай, обещаю не приставать, – заверил он, забираясь под одеяло и отползая к стене. – Ну разве что ты сама меня попросишь.

– Мечтай, – проворчала Лена, стараясь не думать о том, что одеяло у него тоже одно. И ей придется под него залезть. И это все ужасно, просто невыносимо неловко.

Она легла на самый край дивана, вытянувшись, как шпротина, чтобы ни в коем случае не прикоснуться к нему. Она не решалась потянуть на себя одеяло, ширины которого не хватало. Правый бок был обнажен и замерзал, но она решила, что лучше так, чем стать хоть на сантиметр ближе к Мирону.

Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. В горле пересохло. Она смотрела на потолок и мечтала отключиться, но чувствовала, что ни за что не заснет. Она, даже не касаясь, чувствовала тепло его тела. И его запах, который окутал ее, потому что вся эта комната пахла Мироном.

– Я хочу кое о чем спросить, – вдруг тихо сказал он.

– М-м?

– Как так вышло, что ты никогда не целовалась?

– Не было желающих.

Врать было бы глупо. К тому же Мирон был честен с ней, когда она спросила его про бывшую. И все равно было как-то унизительно признаваться в этом.

– Есть ощущение, что тебя окружали какие-то идиоты.

Лена нервно хихикнула. Она была благодарна за то, что он не стал над ней смеяться. Даже по-своему поддержал.

– Знаешь, как-то паршиво, что я прождала восемнадцать лет, а все, что мне запомнилось, – это как моя подруга назвала меня сукой.

Она не знала, зачем сказала это вслух. Наверное, темнота располагала к нелепым признаниям. А может, ей все еще было слишком больно от того, как с ней поступила Юля, и очень обидно за то, как глупо все вышло в целом.

– Правда паршиво. – Мирон вдруг зашевелился и оказался совсем близко. – Мы можем создать новое воспоминание. Если ты хочешь.

Его шепот обжег ее до костей. Она резко обернулась и уставилась на него, не понимая, шутит он или говорит всерьез.

Мирон выглядел серьезным и опять смотрел на нее этим своим пронизывающим взглядом. А она боялась шевельнуться и думала о том, слышит ли он, как колотится ее сердце, потому что ей казалось, что его стук заполонил всю комнату.

Мирон вдруг протянул руку и убрал с ее лица прядь волос, заправив за ухо. И Лена вздрогнула от его прикосновения, снова ощутив тот самый разряд, как во время поцелуя.

– Хочу, – выдохнула она.

Рука Мирона опустилась ей на талию поверх одеяла, и он притянул ее к себе. Он смотрел ей в глаза, а его пальцы медленно скользили по ее щеке до тех пор, пока не остановились возле приоткрытых губ, сквозь которые вырывалось частое дыхание. Он мягко провел подушечкой пальца по ее нижней губе, и внутри как будто затянулся тугой узел.

Он поцеловал ее в уголок рта. Легко, почти невесомо. А потом еще раз в другой. А потом еще и еще. Он покрывал ее невинными поцелуями до тех пор, пока Лена сама не подалась к нему, показывая, что готова к большему. Мирон медленно и нежно изучал ее губы своими, не спеша углубить поцелуй, стараясь дать ей прочувствовать