Его ботанка - К.О.В.Ш.

С дружбой покончено – пора напомнить Лене, где ее место. Она была безликой зубрилой и ею же останется.

Телефон снова завибрировал. Юля посмотрела на экран, и ее улыбка стала еще шире.

Мирон:

У общаги через двадцать минут.

Вынеси сумку

Дерзко и безапелляционно, чего еще ждать от мистера брутуалити? Интересно, они пришли вместе забирать шмотки или он один? Лучше бы один, когда еще ей выпадет возможность пообщаться с Мироном тет-а-тет?

Никитина:

Ок

* * *

Мирон сидел на лавочке напротив общаги, не понимая, почему вместо тренировки поперся к Никитиной. Лена же сказала, что заберет вещи в понедельник, а Оля, узнав про ситуацию с одеждой и строгой мамой, даже предложила ей свой свитер, чтобы накинуть на платье. Мирон в очередной раз убедился, что ему дико повезло с тетей, которая, хоть и кидала на него многозначительные насмешливые взгляды, воздержалась от комментариев при Лене, которая была на грани обморока от того, что сидит на кухне у преподши.

Зато, когда Марушкина ушла, Оля оторвалась. Засыпала его вопросами и подколами, а Мирон даже особо не отбивался – знал, что, если будет реагировать, Олька не угомонится. Но она все равно бегала по квартире и хихикала, как гремлин, до тех пор, пока он не сбежал на тренировку. И вот вместо спортплощадки он здесь, хотя Никитина – последнее, что он хотел видеть в субботу. Ему хватало того, что они сидели в одном кабинете три дня по будням.

Она выпорхнула из общаги, сразу же вынимая из кармана электронку, и неторопливо подошла к нему. На плече у нее болталась сумка с вещами Лены.

– А чего один? – игриво спросила Юля, дернув плечом.

– А ты догадайся, – хмуро предложил Мирон. – Давай сумку.

– С одним условием, – нахально заявила Никитина, выдыхая дым с запахом химозных фруктов и делая еще шаг к нему, встав почти вплотную. – Скажи, неужели домашка стоит того, чтобы изображать парня Лены?

Мирон оценил, как хитро она поставила вопрос. Как будто точно знала, что его отношения с Леной – фикция. В целом так оно и было, но Никитиной об этом знать совсем не обязательно. Тем более после вчерашней сцены Мирон хотел сделать так, чтобы эта пиявка держалась от Лены подальше. Она ей точно не подруга.

– Кто сказал, что я изображаю? – спросил Мирон, наклонившись к девушке и заглядывая в глаза.

– Хорош гнать, – прищурилась Юля. – Лена мне все рассказала.

Она вздрогнула, когда пальцы Мирона легли ей на плечо.

– Я попросил ее пока никому не рассказывать о наших отношениях, – прохладно заметил Мирон, подцепив пальцами сумку Лены и стягивая ее с плеча Никитиной. – Понимаешь, моя тетя работает в универе, и я не хотел, чтобы она была в курсе моей личной жизни, но благодаря твоей выходке сегодня утром она уже познакомилась с Леной, так что… Спасибо.

Мирон мило улыбнулся, но глаза его были холодными. Юля смотрела, как он вешает на плечо Ленину сумку, и не могла поверить в то, что он сказал. Не мог же он все это выдумать? Или мог?

В голову вонзилась противная мысль: а что, если она ошибается и у них с Леной все по-настоящему?

Она не знала, что и сказать, а Мирон развернулся и бросил из-за плеча:

– Держись от Лены подальше.

Мирон надеялся, что его слова дошли до Никитиной и ей хватит мозгов не доставать Марушкину в универе. Не хотелось бы, чтобы из-за него у нее были проблемы с этой стервой. Мирону хотелось, чтобы Лена улыбалась.

Наверное, именно поэтому он и пошел за этой чертовой сумкой.

Он сдержал порыв сразу ей написать, решив, что отдаст вещи после тренировки. Он бегал, отжимался, отрабатывал удары, надеясь, что физическая активность поможет ему проветрить голову и избавиться от навязчивых мыслей, но вместо этого снова думал о Лене.

О дурацком поцелуе и о том, что было бы, приди Оля позже. Все было бы, глупо отрицать. Он бы хотел большего. Но с другой стороны, а чего хотела Лена? И хотела ли?

Даже если и хотела, нужно ли это ему сейчас, когда в жизни дурдом, а его спортивная карьера лежит в руинах? Скоро тренироваться на улице станет слишком холодно – нужно думать о том, как вернуться в большой спорт, а не о Лениных коленках. И все-таки не думать о них пока не получалось.

Поэтому, заканчивая тренировку, Мирон написал ей.

Мирон:

У меня для тебя кое-что есть. Встретимся там, где в первый раз?

Лена написала, что придет через пятнадцать минут. Мирон ждал ее возле лавочки, где пару недель назад увидел ее плачущей. Каким нелепым было ее желание пойти на вечеринку. Да и сама Марушкина казалась ему чудилой. Хотя она и сейчас была чудаковатой, но уже по-другому. Теперь это казалось ему даже милым.

И это был еще один повод держаться от нее подальше, но Мирон проявлял поразительное безволие, пялясь на арку, из которой она должна была выйти. А еще он почему-то переживал из-за того, что встретит ее потным после тренировки. Все-таки надо было занести сумку сразу.

Когда Лена появилась в поле его зрения, на губах сама собой расплылась улыбка, и он помахал ей рукой, а она улыбнулась в ответ.

– Ты забрал мою сумку? – удивленно спросила. – Спасибо, но не стоило… прости, что от меня столько проблем.

Она остановилась рядом, виновато глядя на него и не спеша забирать вещи. Мирон снова выручил ее: вчера пустил к себе ночевать, сегодня забрал у Юли ее вещи. Ей не нужно было спрашивать зачем, она и так понимала, что он избавил ее от необходимости лишний раз с ней разговаривать.

И была ему за это очень благодарна. А еще Лена снова почувствовала то же самое, что утром на его кухне, – ей стало тепло, несмотря на ветер, который пробивался под толстовку. Вдруг жутко захотелось обнять его, потому что она не знала, как выразить то, что чувствовала, словами, но было неловко. К тому же после того, что случилось ночью, ей было странно прикасаться к нему. Да и Мирон явно был не из тех, кто любит обнимашки.

– Ты настоящий рыцарь, – улыбнулась она, заглядывая ему в глаза.

– Марушкина, ты как скажешь, – фыркнул Мирон, сунув руки в карманы спортивных шорт, чтобы скрыть смущение. – А Никитина тогда, получается, дракон?