Дьявол в сердце - Катерина Пелевина

— Сынок… Ты чего… Что случилось?

— Мам… Я вернулся, кароч…

— Ну… Хорошо… Что-то произошло? — спрашивает она, присев на кресло на кухне и взволнованно на меня глядя…

— Мам… Это хорошо, что ты сидишь… Потому что я давно хотел сказать тебе… Признаться, но…

— Господи, Камиль… Не пугай… Наркотики?!

— Чё? Мам… Блин… Какую хрень ты говоришь… Я хотел сказать, что у нас были отношения с Настей… Были и есть… Блин, я люблю её… Всегда любил… Понимаешь?

— С какой Настей… С Настей…? — спрашивает она, схватившись за сердце. — Настей… Диминой?

— Да, — киваю я, а она охает и ахает.

— О, Боже… Как же так?! Как так вышло, что я не знала?! Почему ты не сказал? О, Боже мой… Вот я дура…

— Мам… Да прекрати ты, в самом деле… Ничего такого… Но я влюбился впервые… А потом мы так разосрались… Расстались…

— Так… Давай разувайся… Иди на кухню… Будем разговаривать, — зовёт она, нервно встав с кресла.

— Мам… Ну… Ночь же на дворе.

— А мне пофиг, ясно?! — выпаливает она и так на меня зыркает, что все кишки в петлю сворачивает. Злится, что ли? Так в чём я виноват?

Вздыхаю и молча иду за ней, стаскивая с себя обувь.

Чувствую, что тучи сгущаются. Мы садимся напротив друг друга и начинаем этот нелёгкий душераздирающий разговор…

* * *

— Получается… Ещё тогда всё было у вас… Ё-моё… Ох ты, Боже ж мой. Представляю, как Настеньке сейчас больно. Зачем же ты рассказал, Камиль?!

— Я не мог уже молчать… Правда не мог. Решил, что пусть знает правду. Ну и… Я всё ещё на что-то надеялся. Не знаю…

Мама вздыхает и берёт меня за руку.

— Горе ты моё луковое… Она хоть чувствует тоже самое?

— Я не знаю, ма… Понятия не имею…

Слышу звук входящего сообщения и машинально тянусь к телефону.

Настя Алмазова: «Камиль, у тебя всё нормально? Ты добрался?».

Камиль Островский: «Я дома с мамой. Ты поговорила?».

Настя Алмазова: «Завтра всё это обсудим. Спокойной ночи», — приходит вдогонку, а у меня всё закипает. Специально, что ли? Не может сразу всё обозначить и ответить, чтобы меня не подрывало.

Камиль Островский: «Я надеюсь, ты сейчас не с ним».

Настя Алмазова: «Нет, он уехал».

Я больше не пишу, потому что знаю, что не смогу это всё вывезти сейчас и ринусь обратно к ней… А сил нихрена и так нет. Кататься из города в город ночами. Просто это Настя. Ради неё я и песок бы жрать стал, если б было надо…

Мама отпускает, заметив мой измученный вид.

— Давай… Камиль, тебе поспать надо. Отдохнуть… Завтра ещё раз поговорим… Это, конечно, шок для меня…

— Но ты же не будешь против наших отношений, правда? — спрашиваю, а она смотрит на меня таким осуждающим взглядом и вздыхает.

— Из всех девушек ты выбрал ту, которая так тесно связано с тем кошмаром, что произошёл… Камиль…

— Но я не знал… Сначала я влюбился… И только потом вы мне рассказали…

— Потому что и я не знала, дорогой, — хмурится она. — Но, послушай… Если любишь… Если действительно любишь… Надо бороться… От чувств же не скроешься. Это сказать легко… А на деле-то болит…

— Болит… Ещё как, блин, болит, ма…

Чувствую мамины объятия… Такие успокаивающие и тёплые… Такими меня могут наградить только она и Настя. И всё… Больше в моей жизни никто таким даром не обладает.

— Спокойной ночи, сынок… Завтра мы ещё раз обязательно поговорим… На свежую голову. Хорошо?

— Да… Спокойной ночи…

Я ухожу к себе и ещё час залипаю на фото в своём ноуте… Пока синие глаза не выбивают меня из реальности окончательно…

* * *

Ранним утром я слышу разговор внизу… На повышенных. Открываю глаза и понимаю, что мама разговаривает с кем-то… И я догадываюсь с кем.

Встав с кровати и приоткрыв дверь, прислушиваюсь.

— Ты знал? Нет? И всё так сложилось… Дима… Я хорошо понимаю… Вот к чему привели последствия… Да… Нет, он спит сейчас… И я думаю, что им было бы лучше не знать всего этого… Насте выйти замуж… Раз ты так говоришь… Не знаю…

Пиздец. Давайте ещё за нас решайте, ага… Что бы там нам было лучше…

Я тут же выхожу в коридор.

— Всё… Он, кажется, проснулся… Я потом перезвоню.

Встречаемся взглядами, и я еле сдерживаюсь, чтобы не наговорить всякого.

— Ну и чё это было?

— О чём ты…

— Мама, я всё слышал… Ты серьёзно? Ей было бы лучше замуж выйти?

— Камиль, — хмурится она и вздыхает, рухнув на стул в комнате. — Да пойми ты, что это всегда будет стоять между вами… Понимаешь? Всегда! — выпаливает она, вызвав у меня назревающий ком в горле.

— Да что ты? И? Наша вина в чём? Ну в чём, мама? Будет стоять… И? Теперь нужно забить хер на искренние чувства, потому что что-то произошло? Просто закрыться, что ли? Свалить и спрятаться друг от друга, это, блядь, выход?!

— Не ругайся! — рычит она на меня. — И вообще… В чём ты меня обвиняешь?!

— В том, что ты отвернулась от своей любви. В том, что ушла, когда был шанс проработать! Я хз… Как-то решить… Потому что ты уже год в ракушке… И я вместе с тобой! Я несчастен! Ты несчастна! Скажешь не так?!

— Даже если и так… Камиль! То, что ты предлагаешь?! Ну, что?!

— Переговорить! Попробовать понять! Простить, в конце концов! Ведь он не виноват в том, что сделала его жена… Да и она не это не специально! Это был несчастный случай! Ты и сама знаешь!

— Но к чему он привёл?! Камиль! Настя осталась без матери… Понимаешь? Неужели она так легко переживёт это? Дима говорил, что она с ума тогда сходила… А тут такая новость… Я не представляю… И ты постоянно будешь напоминать ей об этом… — всхлипывает она, прикрывая рот. Ревёт, а у меня слов нет… Потому что это нечестно, нахер. Несправедливо.

— Нет, мама… Я не буду напоминать. Я буду латать эту рану. Больше я так не поступлю. Один раз повёлся, нахрен. Но больше нет, — психованно иду я к лестнице и выхожу на улицу, даже не завтракая и хлопнув за собой дверью. А мама открывает окно и кричит мне с третьего этажа:

— Камиль… Камиль, куда ты?! Вот что ты удумал, а?!

— Я к ней, мама… Я к ней! Потому что не считаю, что ждать, когда что-то само собой разрешится — это хорошая идея! Потому