Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Эльса хихикнула, но строго смерила меня взглядом — от обсидиана в волосах до подола платья.

— Ну, если даже Ауриэль в гневе убьет сегодня всех в Совете, по крайней мере, ты будешь выглядеть как святая великомученица, прекрасная героиня трагедии, с которой так несправедливо обошлась жизнь; а не как унылая болотная ведьма.

— Приятно, что ты заботишься о моей посмертной эстетике, — кивнула я и протянула ей руку для шутливого рукопожатия — мол, приятно иметь с вами дело, Асессор. Отправив Эльсу обуваться, я подошла к кухонному столу и, шмыгнув носом, написала записку для Торша — надо оставить её на видном месте, чтобы он проснулся и сразу её увидел, когда пойдёт на кухню за чашечкой медоэля.

«Ушла в Совет. Наверное, буду поздно. Не забудь позаботиться о „Пеплотравах“ и нормально поешь. Если я не вернусь до вечера — не переживай, не жди до часу пополуночи. Айлин.»

Отвернулась, уже направляясь в прихожую, но на половине пути вернулась и дописала снизу:

«Будь осторожен. Кажется, что-то происходит. Люблю тебя.»

Оставив записку в покое, я невольно залюбовалась видом из окна прихожей — погода за окном даже на вид была холодной. Истинное чудо природы, настоящая осенняя магия, словно творение искусного мага Вейлана — утреннее солнце ослепляющим золотом устилало улицы. Но, к сожалению, верхушка в небесной канцелярии всё-таки распорядилась сегодня чуть насолить Иль-де-Вирелу, (как будто уже произошедшего было мало) чтобы мы тут сильно не наглели: даже судя по виду из окна — резкие порывы ветра заставляли ощутить приближение настоящих морозов, что уже совсем скоро будут пробираться своими холодными щупальцами под плащи незадачливых ильдевирейцев. Листья, уже сменившие свою свежую, сочную, зелёную яркость на октябрьский янтарь — смиренно клонились к земле, принимая свою участь и готовые броситься в свой последний, быстрый танец с воздухом, прежде чем совсем исчезнут — чтобы совсем скоро возродиться вновь.

Я завернулась в тёплый серый плащ, который, несмотря на свою простоту, идеально подходил к моему наряду. Он был с большим, уютным капюшоном; удобный и стильный, с несколькими декоративными складками, которые порой свободно развевались на ветру, делая мою небольшую фигуру похожей на злобную летучую мышь. За спиной я привычным движением приладила свой лук, Велатр, и колчан со стрелами — то был старый, но очень дорогой сердцу подарок одного из моих наставников из Тихого Круга. Сам лук — уникальная разработка Мехаэрии — плечи лука были отлиты из невероятно лёгкого, зачарованного магами Ферона высокого уровня, металла. Выгравированный таинственными узорами, Велатр привлекал взгляд незнакомцев — да и я до сих пор им любовалась, даже спустя столько лет обладания им. Стрелять меня научили тоже в Тихом Круге — и у меня прекрасно это получалось — теневикам было полезно владеть еще чем-то, кроме теневой магии. На всякий случай. В Совете оружие не возбранялось — и я взяла его, потому что не знала, что ожидать от сегодняшнего дня. Ну и сегодня я не была готова встречать Эврена без него — всё-таки великий Пятый Лик Совета я тоже… подозревала, но Эльсе решила ничего не сообщать. Пусть считает, что сегодня Велатр — просто красивый аксессуар в довершение моего воинственного образа.

Наша мини-процессия вышла на улицу — калитка бросила Эльсе вслед пару нелестных скрипов, а та в ответ пригрозила ей кулаком, облачённым в — конечно же, красные — перчатки без пальцев. Холодный воздух моментально прояснил разум — эффект, как если окунуться в холодное море в жару. Дыхание на миг перехватило, хоть и солнце всё ещё светило ярко, покрывая золотом землю и немного пригревая через нарастающий холод атмосферы. Мы шли по тротуарам, неспешно переговариваясь ни о чём — настоящее мгновение счастья.

Счастье — это ведь далеко не что-то великое, не фейерверк, не грандиозный триумф с фанфарами и отполированными до блеска бокалами с весёлыми пузырьками игристого. Оно прячется в тёплой кружке чая из плачущей мяты в холодных ладонях. Оно — тихий, шепчущий шелест осенней листвы и родное плечо рядом, которое не задаёт глупых вопросов вроде «как дела?». Оно — возможность идти и не бояться, что какой-нибудь негодяй внезапно бросит тебе нож в спину. Оно — просто дышать. Оно — игра солнца в куче золотых листьев, собранным заботливым дворником. Оно — писать смешные записки, истории и заметки. Оно — и есть жизнь — величайший, самый бесценный из небесных даров, преподнесённым человечеству богами на блюдечке с золотой каёмочкой. Жизнь прекрасна просто в факте своего существования — есть возможность дышать, видеть, слышать, двигаться. Есть крыша над головой, есть те, с кем можно разделить горести и радости, есть любимое дело — что ещё нужно для счастья?

Жаль, что люди практически не ценят этого. Счастье — как случайно забытая мелодия, что вдруг сама собой всплыла в голове: простая, почти детская, и именно поэтому бесценная. Оно редко громкое. Чаще — тихое. Не требует оваций. И вообще ничего не требует, кроме как… просто быть. Быть замеченным. И вот я иду — с подругой, которая пахнет корицей и смелостью, что-то весело щебеча, как попугайчик; в уютном тёплом плаще и лёгкой дрожью в коленях от предвкушения сегодняшних дел. Я понимаю: да, впереди ждёт штормовая буря, Совет, в котором прячется предатель; будет Эврен с этим своим бархатным голосом, от звука которого хочется бросить в него дипломатическим сводом Шардена или, на худой конец, укусить его. Но сейчас — просто утро. Приятное, прохладное, солнечное, доброе утро. И если это для вас не счастье — то я не знаю, что тогда.

Шаг наш, на протяжении всего пути, был уютно выстлан мягким ковром из падающих листьев, создавая ритмичное и приятное для слуха «шурх-шурх». За отвлеченной беседой мы миновали улицу Забытых Вод, Переходный склон, улицу Закатной Пыльцы — там мы встретили моего знакомого старичка, который, как и всегда, подкармливал городских ворон. Дедуля ласково улыбнулся нам, и мы приветственно помахали ему, крикнув пожелание доброго утра — а вороны, заметив претенденток на внимание дедушки — одновременно каркнули нам вслед определённо что-то нелестное. Я, обернувшись, громогласно каркнула им в ответ — вороны офигели, моментально захлопнув клювы и посмотрев на меня взглядом, в котором так и читался вопрос о моей адекватности. Эльса заржала как лошадь, распугивая несчастных, нахохлившихся воробушков с мостовой оградки. Со смехом — «видала, как я их!» — мы миновали переулок Багровой Ивы; и, наконец, приблизились