С новым боссом по соседству - Амира Рэйн

Голос слегка охрип, я хотел ее во всех смыслах, навсегда. И не лукавил совсем, это была чистая правда. Она стала моим самым невероятным новогодним подарком от судьбы.

Катя обернулась, растаяв в моих объятиях. Глаза, такие ясные и глубокие, встретились с моими. В них читалось все: и ответная любовь, и понимание, и та самая сила, что держала меня на плаву все это время.

И наши губы встретились. Поцелуй был медленным, глубоким, в нем был вкус кофе, тепла и любви.

— Этот Новый год… — прошептал я, не отрываясь от ее губ, потом посмотрел ей в глаза, — будет самым лучшим в моей жизни. Клянусь.

Сердце пело от этой уверенности, от ее близости.

Рядом с ней мне действительно было плевать на все. Даже на то, что часть акций сестры по-прежнему оставалась в руках семейства Коноваловых.

Отвернувшись, я бросил взгляд в темнеющее окно, будто ища там этих паразитов.

Хотя… что там уже осталось от того семейства? Старшего вот-вот посадят и мысль об этом вызывала холодную, жестокую радость. Пусть гниет там, где ему место. Средний сбежал за границу. Трус, крыса, бежавшая с награбленным, ничтожество. И младший до сих пор сидел на Златиных акциях и не рыпался. Как паук в центре паутины. Эта мысль не давала покоя.

Злость, острая и беспокойная, кольнула под ребра. Эти акции были как заноза, я должен был каким-то образом вернуть компанию себе, но по-прежнему не знал как.

Я снова притянул Катю к себе, крепче, как будто пытаясь отгородить ее от этой грязи, от всего мира. Она прижалась щекой к моей груди, ее дыхание было ровным и спокойным.

— Все будет хорошо, Тимур, — тихо сказала она, словно угадав ход моих мрачных мыслей. Я закрыл глаза, вдыхая ее запах, пытаясь раствориться в этом моменте, в тепле ее тела, в мерцании елочных огней.

Самый лучший год… Он будет. Я сделаю его таким. Потому что теперь я буду сражаться не только за отцовский бизнес, но и за это хрупкое, драгоценное чудо в моих руках.

Мы сбежали из города. Уехали в горы раньше срока, налегке, дыша полной грудью морозного, чистого воздуха. Быстро утвердили покупку того самого участка с видом, от которого захватывало дух, и даже успели набросать первые эскизы будущей большой гостиницы.

И заодно решили отпраздновать Новый год в коттеджном поселке неподалеку, в маленьком арендованном домике, затерянном среди вековых елей, укутанных в снежные шубы.

После городской суеты, после нервотрепки последних месяцев — эта тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине и насвистыванием ветра. Воздух пах смолой, снегом и жареной картошкой — простой, невероятно вкусной едой, которую Катя готовила с такой любовью.

Вечера были длинными и по семейному тихими. Мы сидели на широком подоконнике, укрытые одним пледом, спиной к теплу, лицом к морозной сказке за стеклом. Снег падал густо, мягко, заволакивая мир пушистым бархатом. Огни соседних домиков внизу мерцали, как россыпи далеких звезд. Мы молчали, и в этом молчании было больше понимания и близости, чем в любых словах. Я чувствовал биение ее сердца, ее дыхание, оставлявшее легкий парок на холодном стекле. Она читала, а я просто смотрел на нее: на ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на губы. И большего мне не было нужно.

И в новогоднюю ночь, когда за окном уже сгущались сумерки, а стол ломился от приготовленных нашими руками блюд, Катя на миг нахмурилась, поймала своими глазами мой взгляд и тихо сказала:

— Тимур, может быть мое предложение покажется тебе странным, но… Давай пригласим к нам Злату? Хотя бы на новогодний ужин.

Я замер. И почему сам об этом не подумал? Злате действительно сейчас нужна была поддержка, а мы в последний раз собирались семьей на праздники еще в тот год, когда была жива мама.

Катя права, сестре после всего действительно нужно было развеяться. Нужно было тепло, уют, нужна была семья.

Я смотрел на Катю. На ее лицо и мог думать только о том, как же мне повезло! Как невероятно повезло, что именно эта женщина, с ее огромным сердцем, способным вместить и мою ярость, и мою боль, и теперь еще и мою сестру с ее закидонами, пришла тогда в мой офис? Что она выбрала меня.

Смотрел на нее, как зачарованный, и никак не мог вымолвить ни слова.

Катя неправильно расценила мое молчание, потупила взгляд.

— Да, — наконец кивнул я, голос слегка хриплый от нахлынувших чувств. — Да, конечно, это отличная идея.

Катя улыбнулась и протянула мне телефон.

— Звони.

Я обнял ее, прижал к себе, набрал номер сестры и коротко сказал:

— Приезжай к нам, если планов на Новый год нет. Адрес скину сообщением.

— Хорошо, — ответила Злата и сбросила звонок.

Глава 25

Тимур

Мы сидели втроем за небольшим, но таким душевным новогодним столом. Аромат запеченной утки, пряного безалкогольного глинтвейна и хвои смешивался в праздничный коктейль. Злата выглядела… спокойнее. Бледность еще не сошла с ее лица, но по крайней мере она больше не плакала за своим недоделанным женихом.

Она подняла свой бокал с гранатовым соком.

— Я… я просто хочу сказать спасибо. За то, что вы здесь. За этот вечер. Тимур… — Она посмотрела прямо на меня, и я увидел блеск в ее глазах. — Я так боялась, что ты больше никогда не сможешь простить меня за ту кашу, которую я заварила. Что мы потеряли друг друга навсегда, а ты позвал меня сюда. В этот твой… ваш маленький рай.

Ее слова ударили мне прямо в сердце. Я протянул свой бокал ей навстречу. Катя мягко улыбнулась, поднимая свой.

— Мы семья, Златка, — прозвучало из моих уст гораздо теплее, чем я ожидал. — Все позади. Новый год — новый старт. За нас!

— За семью! — подхватила Катя, ее взгляд скользнул от меня к Злате, полный поддержки.

Бокалы мягко звякнули. Хрустальный звук слился с тихим потрескиванием огня. Мы сделали по глотку.

Резкий, навязчивый, рингтон разрушил все волшебство момента. Он исходил из кармана Златиной куртки, висевшей на спинке стула. Она вздрогнула так, будто заранее знала кто звонит.

Злата медленно, словно против своей воли, опустила бокал и поднялась. Подошла к куртке, достала телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке комнаты, осветив ее лицо. Я увидел, как оно мгновенно исказилось и на глаза навернулись слезы. Она отвернулась, пытаясь скрыть их, но ее плечи мелко дрожали.

— Что ему нужно? — Голос прозвучал низко, хрипло, сквозь стиснутые зубы. Невольно сжал