С новым боссом по соседству - Амира Рэйн

Злата лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Она смотрела на зловещий прямоугольник в руке, как на гремучую змею. Звонок не утихал, настойчивый, требовательный.

Наконец она подняла трубку, послушала немного и резко ответила:

— Рад? Мне не до твоей радости. Нам не о чем говорить. Никогда.

Она сбросила звонок. Быстро, нервно тыкнула в экран, заглушив звук. Отвернулась к окну, вытирая ладонью щеки.

— Да плевать на него, — прошептала она, пытаясь взять себя в руки. — Простите. Лучше давайте ужинать.

Мы попытались. Катя первая собралась, насильно растянув губы в подбадривающую улыбку, начала рассказывать что-то смешное про свою попытку испечь имбирное печенье. Я кивал, пытаясь слушать, но все мое существо было напряжено, как струна. Злата сидела, уставившись в тарелку, вилка дрожала в ее руке.

Но Костя явно не собирался сдаваться. Телефон, оставленный на краю стола, снова завибрировал. Он лежал экраном вниз и подпрыгивал, гудел на деревянной поверхности.

Тззз-тззз-тззз. Пауза. Тззз-тззз-тззз. Снова. И снова.

Раздражал.

Катя замолчала на полуслове. Злата закрыла глаза и закусила губу. Я чувствовал, как ярость, холодная и острая, поднимается во мне волной.

Это было уже каким-то издевательством. Каждая вибрация телефона отзывалась ледяным эхом в моей груди и желанием свернуть этому уроду шею.

Катя взяла Злату за руку и сжала пальцы.

— Да поговори ты с ним, Злат. Мало ли… Может, действительно стоит выслушать?

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Злата посмотрела на Катю, потом на меня, решительно встала, схватила телефон и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь в спальню. Десять минут. Ровно шестьсот ударов сердца, каждое из которых отдавалось звоном в висках. Я стоял у камина, постукивая пальцами по краю дубовой полки. Пламя лизало поленья с шипением, словно смеялось над нашей наивностью. А если он угрожает ей? Шантаж? Или… Катя, будто читая мои мысли, подошла сзади, вручила мне бокал с соком и крепко обняла меня.

Когда Злата вернулась, ее лицо напоминало мрамор — холодный, гладкий, непроницаемый.

— Он… приедет. Сейчас.

Сок расплескался по моей руке. Я даже не почувствовал, как бокал выскользнул из пальцев и разбился об пол, оставив рубиновые брызги на снежно-белом ковре.

Ужинать никто не стал. Напряжение висело в воздухе и, казалось, стоит только поднести спичку, как все взорвется.

Время тянулось, словно жвачка. Я помог Кате убрать осколки, а после отошел к окну и долго смотрел на дорогу, пока не заметил свет фар, поднимающийся по склону.

Дверной звонок прозвучал как выстрел.

Я сам подошел к двери и резко открыл ее. Морозный воздух ворвался в дом, смешавшись с запахом хвои и моей яростью.

Костик стоял на пороге, кутаясь в тонкое пальто. Улыбнулся, гад, и даже протянул мне руку.

— Тимур, я…

Я развернулся и пошел в комнату, неглядя, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он неторопливо снял обувь, пальто и последовал за мной.

Злата сидела на краю дивана, Катя рядом с ней. Коновалов остановился перед моей сестрой, и тут случилось нечто, от чего мое сердце ненавистно екнуло. Его лицо изменилось, когда он посмотрел ей в глаза, в его взгляде была настоящая, дикая нежность. Такую не подделать, она словно прошибала током, даже через ненависть.

— Ты… уверен? — голос Златы треснул, как тонкий лед.

Он кивнул, доставая из сумки папку. Матовый картон лег на край стола передо мной с тихим шуршанием.

— Что это? — сухо спросил я.

— Открой, Тимур. На словах ты мне все равно не поверишь.

Я застыл, глядя на него и сдерживаясь, чтобы не выставить за дверь.

Катя вместо меня открыла папку. Страницы пестрели цифрами, печатями, подписями. Акции «НордСтрой», его имя, мое. Нотариальные заверения. Сердце бешено застучало, но не от радости. От страха, что сейчас поверю.

— Я действительно искренне люблю тебя, Злата. Просто не мог противостоять отцу и брату. Прости меня, — он говорил глядя на Злату, будто в комнате больше никого не было. — Я готов отдать за тебя не только акции, я готов отдать за тебя свою жизнь…

Часы на камине пробили полночь.

Катя, будто специально дожидавшаяся сигнала, наполнила бокалы. Золотистая жидкость сверкнула, как расплавленное солнце.

— За любовь! — ее тост прозвучал одновременно как приговор и благословение.

— За любовь! — повторил сначала Костя, а вслед за ним Злата.

— За любовь! — поддержал их я.

А на улице завыл ветер и снежинки забились в окно, пытаясь попасть внутрь к теплу, точно так же, как и мы все когда-то…

Эпилог

Катерина

Десять лет спустя…

Запах хвои и мандаринов, смешанный с ароматом горячего чая, густо висел в воздухе. Наша гостиная, обычно такая строгая, похожа на сказочный домик. Гирлянды мигают разноцветными огоньками на елке, которую мы наряжали все вместе — я, Тимур, Злата, Костя, и наши дети.

Десять лет. Целая жизнь уместилась в этот срок. Иногда, глядя на Злату, которая сейчас смеется, пытаясь поймать на руки их младшую, Машеньку, я все еще вижу ту девушку с полными глазами слез, стоявшую посреди ночи под ударами часов. Но сейчас в ее глазах — только покой. Глубокий, как омут летом.

Костя… Коновалов. Нет, просто Костя теперь. Он сидит на полу, окруженный детьми — наш семилетний Максим, их пятилетний Егор и трехлетняя Маша. Он строит им замок из конструктора, и его лицо, когда-то такое холодное и собранное, сейчас расплывается в такой искренней, почти детской улыбке, что сердце сжимается. Он ловит мой взгляд и чуть кивает. Без слов. Мы давно научились понимать друг друга без слов. Он выбрал их. Каждый день он выбирает Злату и этих орущих карапузов вместо империи своего отца. И видно, что он счастлив. По-настоящему.

Тимур стоит у стола, нарезает сыр. Он смотрит на эту картину — Злата, пытающаяся удержать вырывающуюся Машу, Костю, атакуемого мальчишками, меня, укутанную в плед с чашкой чая — и я вижу, как уголки его губ дрогнули в той самой редкой, сокровенной улыбке, которую он приберегает только для самых важных моментов. Он встретил мой взгляд.

— Ну что, хозяйка? — прошептал он, подходя ближе. Его рука легла мне на плечо.

— Все готово? — спросила я, кивая на стол, ломящийся от салатов и пирогов. В этом году к готовке он меня не подпустил.

— Все, — он крепко обнял меня за талию и нежно коснулся губами виска. — Как десять лет назад.

— Только намного громче, — рассмеялась я, потому что Егорка только что врезался в ножку стола с воинственным кличем, а Максим принялся требовать немедленно