Мастерство ворон - Эвелин Флуд

Не во всех битвах используются пистолеты и ножи.

Джио присвистывает. — Кажется, сегодня подходящий день для этого.

— Когда? — Люк проводит рукой по лицу. — Когда это случилось?

— Этим утром, — тихо говорю я. Я встречаюсь с его затуманенными глазами. — Так что ты можешь приберечь часть своей вины для меня.

Возмездие. Он отплатил плотью.

— Он отрезан, — медленно продолжаю я. — Он не сможет удержать свою численность, когда ему нечем будет платить. По мере того как люди начнут уходить от него, у нас появится шанс, если мы сможем вытащить его на свет. Мы подталкиваем его к этому и бьём всем, что у нас есть.

— А Эми? — Тихо спрашивает Люк.

— Возможно, мы сможем заключить сделку. — Я обдумываю варианты, прокручивая их в голове. — Он будет в отчаянии. А отчаяние ведет к неосторожности. Но штурм поместья Корво — это не та битва, которую мы выиграем, Люк. Мы сделали это однажды. Он будет ожидать этого, будет готовиться к этому. Лучше встретиться с ним в месте, которое он так хорошо не знает.

— И где это будет? — Резко спрашивает Данте. — Ты уже спланировала и это?

Мои глаза сужаются. — У меня есть кое-какие идеи.

— Превосходно. — Он проходит мимо меня, направляясь к лестнице. — Дай мне знать, когда мы будем выдвигаться, ладно?

Я борюсь с желанием огрызнуться на него в ответ, когда он перепрыгивает через две ступеньки за раз. Смех Алессии доносится до нас, прежде чем наверху хлопает дверь.

— Моя мать возвращается через два дня. — Люк тоже поднимается на ноги. — Это дает нам два дня, чтобы собрать все необходимое. Поработать над деталями.

— Кэт нужна мне на несколько часов завтра днем. — Выражение лица Дома не меняется, когда я поворачиваюсь, но он скрещивает руки на груди. — Это не обсуждается.

Я изучаю его лицо. Его серые глаза становятся глубже, когда он встречается с моим взглядом своим стальным. — Не обсуждается.

Моя губа приподнимается. — Тогда ладно.

Все расходятся, но я смотрю, как Люк снова садится на ступеньку. Когда я подхожу, он не смотрит на меня. — Я оставил ее, чтобы она столкнулась с этим лицом к лицу, Кэт.

— Она приняла решение, — тихо говорю я. — Она знала, чем рискует, Люк, и в любом случае сделала выбор. Не было ничего, что бы ты мог сделать, за что не поплатились бы все трое.

Люк и Алессия не выбрались бы оттуда, если бы не Эми. И я благодарна, более благодарна, чем могу выразить словами, за то, что она сделала этот выбор, а не рисковала их безопасностью.

— Иногда, — я изучаю пол. — Я бы хотела, чтобы мы могли просто... уйти. Оставить все это позади, Люк. Войну, политику… просто к черту все это и отправиться куда-нибудь в мирное место, где Cosa Nostra всего лишь история.

Его внимание задерживается на мне. — Это то, чего ты хочешь?

— Так было бы проще, — признаю я. — Но люди, которых мы оставили бы позади, война, которая вспыхнула бы. Я не могу так поступить с ними. Но мы можем стать лучше, Люк. Cosa Nostra раньше выступала за нечто большее, чем просто захват власти.

Семья. Верность. Честь.

— Лучший мир, — бормочет он. — Как это альтруистично с твоей стороны, маленькая ворона.

Власть будет всегда. Но то, что вы с ней делаете, как вы ее используете, это имеет значение. Больше, чем я когда-либо предполагала.

— Это то, чего я хочу, — тихо говорю я. — Лучший мир.

18. Данте

Я лежу на спине, уставившись в потолок.

Тихое сопение наполняет воздух, и я смотрю вниз на Алессию. Она прижимается ко мне, ее лицо скрыто растрепанными кудрями, а большой палец безвольно засунут в рот.

Я думал, что знаю, на что это будет похоже. Что я почувствую, когда наконец увижу ее. Но это чувство — оно угрожает захлестнуть меня даже сейчас.

Не хватает только Кэт.

Я провожу пальцем по ее волосам. — Твоя мать — самая упрямая женщина в мире, tesoro mio. Всегда заставляет меня гоняться за ней.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, я просовываю руки под ее спящее тело, укладывая ее в кроватку, которую мы с Люком собрали вместе. Я пользуюсь моментом, чтобы повозиться с экраном рядом с ним, убирая второй монитор в карман.

Пока я прохожу по дому, в нем тихо. Ужин прошел вяло, все мы погрузились в собственные мысли. Даже Люк молчал, его лицо было мрачным, пока он ел, прежде чем извиниться и уйти.

Эта война берет свое. Продолжает брать, даже сейчас, когда мы снова вместе. Когда Кэт вернулась.

Я ищу ее, пока не достигаю небольшой лестницы на дальней стороне двора. Они уходят вниз и ведут прямо к морю.

А в нескольких футах от берега плавает Кэт, ее волосы ореолом окружают ее, когда она смотрит в небо.

Она знает, что я здесь. Я могу понять это по напряженному выражению ее лица, когда я снимаю туфли. И свою одежду.

Я оставляю нижнее белье и захожу в воду.

Мы плаваем рядом друг с другом. Над нашими головами небо — чернильно-черное море. Сегодня ночью ни одной звезды.

— Я...

— Я...

Мы оба запинаемся. Она фыркает, в ее голосе слышится легкое веселье. — Продолжай.

— Я был зол.

Она ждет.

— Прости, — бормочу я. — Мой характер слишком часто берет надо мной верх. И такое чувство, что я так долго злился, что мне трудно это остановить, Кэт. Мы потеряли так много времени, и я зол на это. Я зол, что Маттео все еще на свободе. Я зол… Зол, что тебе пришлось спасать себя, а мы опоздали помешать ему причинить тебе боль.

Сейчас она наблюдает за мной.

Это выплескивается волнами ярости, которые обжигают мне горло на выходе. — Я зол из-за того, что мой отец мертв, и он не заслуживал такой участи. Я зол, что это не закончится без еще большей боли, еще больших потерь, когда мы достаточно пожертвовали собой. И я так зол, что эти дни, возможно, единственное время, которое у нас есть, tentazione.

— И мне страшно, Кэт. Я боюсь потерять тебя. Я боюсь, что ты подвергнешься опасности и бросишь нас, и на этот раз мы можем не вернуть тебя обратно.

Я перевожу дыхание. — Я хочу ссориться с тобой каждый день до конца наших жизней. Я хочу спорить с тобой, и драться за переднее сиденье, и препираться из-за мелочей, которые