Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

более уютной и стильной. Покупатели могли выбрать не только цветы, но и упаковку для букета – простую крафтовую бумагу, шелковую ленту или даже небольшое плетеное кашпо. Цена, конечно, от этого немного возрастала, но все равно оставалась более чем демократичной по сравнению с ценам «Изумрудных Рос». Как говорила Лора, глядя на мои прейскуранты: «Не кусается совсем!»

Но мне не давали покоя идеи из прошлой жизни. Я вынашивала планы по продаже маленьких открыток. Здесь я не встречала ничего похожего. Люди писали друг другу длинные письма, но коротких, изящных карточек с красивыми изображениями и местом для пары слов, не существовало. Я уже представляла, как закажу у какого-нибудь гравера или художника серию открыток с моими цветами. А еще меня преследовали мысли о полках для маленьких мягких игрушек. Не каких-то вычурных, а милых зайчиков или птичек, которые могли бы стать отличным дополнением к детскому букету или просто милым подарком. Этот мир казался мне местами слишком серьезным, и так хотелось привнести в него немного легкомысленной нежности.

И все шло хорошо. Слишком хорошо. Я должна была бы насторожиться. Спокойствие, как известно, лишь предвестник бури. И буря эта пришла в образе леди Илвы.

Она не появлялась на Улице Теней с того самого дня, когда застала Кая в моей лавке. Я уже почти забыла о ее существовании, погруженная в свои радостные хлопоты. И вот, в один из дней, когда лавка была полна народу, она вошла внутрь подобно царице.

Все присутствующие, включая меня, замерли на мгновение. Леди Илва была одета в платье цвета увядшей розы, которое идеально гармонировало с выражением ее лица – надменным и недовольным. Она шла, словно королева, инспектирующая владения, и ее холодный взгляд скользнул по цветам с таким презрением, будто это были не живые растения, а сорная трава.

- Мне нужны розы, – объявила она, обращаясь не ко мне, а в пространство, словно я была не хозяйкой, а прислугой. – Самые лучшие. И чтобы быстро не вяли. У меня важный ужин.

Я, стиснув зубы, направилась к ящику с розами. Я вырастила несколько кустов чайно-гибридных роз нежно-персикового цвета. Они были изумительны – с крупными бутонами и стойким, сладким ароматом.

- Как вам эти? – спросила я, показывая на них.

Она приблизилась, сделала вид, что рассматривает, и вдруг ее рука в белой перчатке резко дернулась, будто она споткнулась. Ее локоть с силой ткнулся в горшок с розой, стоявший на краю ящика. Горшок с грохотом упал на пол, земля рассыпалась, а нежный стебель розы сломался.

- Ой, какая неловкость! – воскликнула она без тени смущения. – Я, кажется, что-то задела.

В лавке воцарилась тишина. Все смотрели то на разбитый горшок, то на леди Илву, то на меня. Я видела в ее глазах не случайность, а четкий, холодный расчет. Это был вызов. Мелкий, пакостный, но вызов.

- Ничего страшного, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости. – Бывает.

Я наклонилась, чтобы собрать осколки и землю. И тут я почувствовала. Не только руками, а всем своим существом, своей магией. Земля, рассыпанная из горшка, была... мертвой. Не просто испачканной, а отравленной. От нее исходил слабый, но отчетливый импульс чего-то чужеродного, ядовитого, что подавляло жизнь. Я мгновенно отдернула пальцы.

Леди Илва наблюдала за мной с едва заметной улыбкой. Она не просто разбила горшок. Она что-то подсыпала в землю. Что-то, что должно было погубить растение. И, возможно, не только его. Если эта зараза распространится на другие цветы...

- Что-то не так? – сладко спросила она.

Я подняла на нее глаза. Во мне закипела та самая ярость, которую я когда-то испытывала к своему мужу-тирану. Но здесь я была не беспомощной жертвой. Я была хозяйкой. И у меня было оружие.

- Все в порядке, – ответила я ледяным тоном. – Просто удивительно, как быстро нечто прекрасное может быть уничтожено по чьей-то злой воле.

Я не стала собирать землю голыми руками. Я нашла совок и веник и тщательно смела все в металлическое ведро, мысленно создавая барьер между ядом и собой. Я чувствовала, как моя магия инстинктивно сопротивляется, отталкивает эту грязь.

- Так вы подберете мне розы или нет? – потребовала леди Илва, видя, что ее пакость не произвела желаемого эффекта унижения.

- Боюсь, сегодня я не смогу вам ничего продать, – сказала я, выпрямившись. – Мне нужно срочно провести... санитарную обработку. После несчастного случая.

Я смотрела прямо на нее, давая понять, что вижу ее игру. Ее улыбка сползла с лица.

- Как знаете, – фыркнула она. – Я, пожалуй, обращусь в более... цивилизованное заведение.

Она развернулась и вышла, оставив после себя шлейф дорогих духов и всеобщее недоумение.

Как только дверь закрылась, я бросилась к ведру. Я должна была обезвредить это. Но как? Выбросить было опасно – яд мог попасть в почву или навредить животным. Сжечь? Но где?

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Кай. Он взглянул на мое бледное лицо, на ведро с землей, на разбитый горшок, и его лицо стало мрачным.

- Илва? – спросил он.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

- Она что-то подсыпала. Яд. Я чувствую.

Он подошел, не прикасаясь к ведру, и внимательно посмотрел на землю.

- Не сомневаюсь. Ее отец-аптекарь славится не только лечебными зельями. – Он помолчал. – Дай мне это. Я знаю, как это утилизировать безопасно.

С облегчением я отдала ему ведро. Он взял его, его пальцы ни на секунду не коснулись земли.

- И не переживай за другие цветы, – добавил он, уже уходя. – Твоя магия... она создала здесь свое поле. Оно сильнее ее детских пакостей. Но будь осторожнее. Ты ранила ее гордость. А такие раны заживают дольше всего.

Он ушел, унося с собой ведро и часть моего страха. Я глядела на сломанную, но, как я теперь понимала, уже очищенную моей силой розу. Я подняла ее, и мои пальцы сами нашли слом. Я сосредоточилась, прося растение исцелиться, срастить свои ткани. Стебель под моими пальцами дрогнул, и трещина начала медленно затягиваться. Те покупатели, что еще оставались в лавке, ахнули от восторга, что им удалось стать свидетелями того, как «работала» моя магия.

Этот инцидент показал мне две вещи. Первая – зависть и злоба не дремлют, и мои успехи кому-то очень мешают. А вторая... вторая была более обнадеживающей. Моя магия была не только