Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

силой созидания. Она была и силой защиты. И я была не одна в этой борьбе. У меня был свой, очень надежный, хоть и немного угрюмый, тыл. И с такой поддержкой я была готова отразить любую, даже самую изощренную, подлянку.

Глава 18

В тот вечер Кай зашел еще раз перед самым закрытием. Он вернул мне ведро – чистое, вымытое, пахнущее не ядом, а просто металлом и мылом.

- Все безопасно, – сказал он коротко. – Беспокоиться не о чем.

Он стоял на пороге, и в его позе я уловила легкую нерешительность, что было для него крайне нехарактерно. Воздух между нами снова сгустился, напоминая о том вечере, когда расцвели цветы, и о нашем молчаливом союзе против козней Монтегю. Мне вдруг страшно не захотелось, чтобы он уходил. Чтобы этот день закончился на такой тревожной и неприятной ноте, которую занесла с собой в лавку леди Илва.

- Останешься на чай? – предложила я, и голос мой прозвучал чуть более взволнованно, чем я планировала. – На заднем дворе я поставила маленький столик. Пока еще не совсем холодно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, но он кивнул.

- Да. Пожалуй.

Мы вышли на задний двор. Вечера и впрямь становились все холоднее, в воздухе уже витало предчувствие скорого снега. Я принесла из дома два складных стула и свой самый теплый плед, в который с наслаждением куталась, попивая горячий, душистый чай из трав, подслащенный ложечкой меда. Кай сидел напротив, держа свою кружку в длинных, изящных пальцах. Тишина была не неловкой, а умиротворяющей. Слышно было, как где-то далеко кричат ночные птицы и как ветер шелестит последними листьями на деревьях.

Чтобы разрядить обстановку и удовлетворить свое собственное жгучее любопытство, я сама попросила его рассказать что-нибудь об истории этого мира.

- Я ведь, – соврала я, глядя на дно своей кружки, – с самого рождения жила практически в глуши. В поместье. Родители не особо заботились о моем образовании.

Это была горькая правда, почерпнутая из обрывочных воспоминаний Вайды. Но мне нужны были не личные трагедии, а факты. Названия, даты, политическое устройство. Обрывочных знаний Вайды, которая, похоже, и впрямь ничего не знала о мире, который был к ней так суров, было категорически недостаточно. Возможно, она и впрямь была настолько затравлена и подавлена, что мир за стенами поместья для нее просто не существовал.

Кай начал рассказывать. Неторопливо, структурированно, как если бы читал лекцию. Я узнала, что нахожусь в Королевстве Эльдорад, в его столице – городе Алионе. Узнала о правящей династии, о соседних государствах, о том, что магия здесь – неотъемлемая часть жизни, но доступна далеко не всем. Он рассказал об учебных заведениях – как обычных, для детей купцов и ремесленников, так и магических, куда попасть было невероятно сложно.

Что-то из его рассказа смутно сопоставлялось с памятью Вайды. Я поймала себя на том, что знаю название самой престижной магической академии – «Академия Пылающего Феникса». Именно там училась Алиса, моя «блистательная» сестра. Именно ее успехами так кичились родители, на фоне которых Вайда выглядела еще более жалкой и «бездарной».

Я слушала, завороженная, задавая все новые и новые вопросы. Мне было жадного до этой информации, как путешественнику в пустыне до воды. Я забыла об осторожности, о том, что моя осведомленность в некоторых бытовых вещах могла контрастировать с полным невежеством в вопросах, которые должен знать любой ребенок в этом мире.

- А как насчет экономики? Торговые пути? Основные экспортные товары? – выпалила я, увлеченная.

Кай замолчал. Он смотрел на меня не как на собеседника. Он смотрел с тем самым, пронизывающим, аналитическим взглядом человека, который, как я теперь знала, мог читать историю предметов и людей. Его взгляд стал настороженным. Слишком много вопросов. Слишком цепкая память. Слишком живой интерес у девушки, которая должна была быть затворницей.

Я поняла, что зашла слишком далеко. Ледяная волна страха пробежала по моей спине. Пора прекращать этот допрос. Иначе я могу раскрыть себя. А что могут сделать в этом мире с такими попаданцами, как я? Посчитают безумной? Сожнут на костре, как одержимую? Выдать семье Ленстер, как потерявшую память дочь? Рисковать так я не могла. Никакая, даже самая теплая, беседа и никакая поддержка со стороны Кая не стоила такой опасности.

Мне нужно было срочно все закончить. Создать дистанцию. Я поднялась резче, чем того хотела бы, сделав вид, что мне холодно.

- Прости, я, кажется, замерзла, – пробормотала я, и мое движение было настолько неловким, что я задела коленом шаткий столик.

Все произошло в одно мгновение. Чашка с недопитым чаем, стоявшая передо мной, с грохотом упала на каменные плиты двора и разбилась вдребезги, разливая остатки ароматного напитка. Я ахнула, глядя на осколки фарфора – моей единственной, хоть и простой, чашки.

- Черт! – вырвалось у меня.

Кай вскочил следом за мной, и мы одновременно, как по команде, кинулись собирать осколки. Я тянулась к крупному куску, он – к нему же. Наши пальцы соприкоснулись среди осколков фарфора и лужицы чая.

И замерли.

Его рука была теплой, несмотря на вечернюю прохладу. Я почувствовала легкие шероховатости на его коже – следы работы с книгами, деревом, кто знает с чем еще. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня. Не насквозь, не с подозрением, а... иначе. Его серые глаза в сумерках казались почти черными, и в них плясали отблески далеких звезд. В них не было ни холодности, ни насмешки. В них было вопрошание. И что-то еще, горячее и неуловимое.

Я не знаю, кто сделал это первым. Кто из нас сдвинулся на сантиметр, кто наклонил голову. Возможно, это было одновременное, неосознанное движение. Но в следующее мгновение его губы коснулись моих.

Это был не страстный, не агрессивный поцелуй. Он был... вопросительным. Нежным. Теплым. Я ощутила на своих губах тепло его дыхания, легкий вкус чая и что-то еще, неуловимо знакомое и совершенно новое –его вкус. В моих ушах зазвенело, а мир сузился до точки соприкосновения наших губ и до трепета, пробежавшего по всему моему телу.

Умудренная опытом женщина в теле юной девицы... Я прожила целую жизнь. Я знала, что такое поцелуи. Но я никогда, ни с кем и никогда не испытывала ничего подобного. Это было не просто физическое прикосновение. Это было... узнавание. Как будто какая-то очень важная, давно потерянная часть меня