Должница Генерала. Служебный роман - Стелла Юсупова

— Пей, — очередной за вечер приказ.

— Не хочу, — говорю хрипло, — зря Вы так с девочкой… Вообще-то у нее явно недостаток внимания. Когда родители заняты своей жизнью и не вникают в интересы подростка, то…

— Ты, смотрю, у нас большой специалист по подросткам и их родителям, — усмехается он, — пей давай. Хватит дрожать, как банный лист.

Ничего я не дрожу… Тоже мне… Разве что чуточку…

Веду плечом. Подхожу к барной стойке, уверенно цокая каблуками, на которых ноги уже неимоверно зудят. И как я решила, что эти туфли могут быть удобными…

— Я вообще-то тоже была подростком… — говорю тихо, забирая стакан и делая щедрый глоток, который обжигает небо и заставляет поморщиться.

— Примерной ботаничкой, не иначе… — хмыкает, — плюшевой девочкой…

— Которая сбежала с дома в пятнадцать, когда очередной мужчина непутевой матери ночью пытался залезть в мою постель…

Вырывается намного больше, чем я вообще кому-бы то ни было говорила. Тут же осекаю себя, но что теперь поделать…

Глаза Беркута слегка расширяются. Он внимательно смотрит на меня, поджав губы. Снова молчит.

А я снова отпиваю. Алкоголь уже не такой горячий. Теперь растекается приятной волной тепла по венам. И мне и правда не так страшно.

— Я уволена? — не могу не спросить.

Молчит. Пьет и изучает. Бесит. Неимоверно.

— Можно я поеду, а? Как сюда вызвать такси? — поспешно вытаскиваю из все еще висящей на плече сумочки телефон, начинаю тыкать по приложению.

И потому не сразу вижу его движения.

Недоуменно перевожу на него глаза и только и успеваю, что всхлипнуть, когда он оказывается подле меня и резко притягивает к себе, впиваясь в губы.

Последнее, что слышу, сдавленно-хриплое, мужское, почти утробное «Иди сюда»…

Глава 26

Горячие руки. Сильные. Немного шершавые. Властные. Они везде. Порабощают, указывают, берут. Уносят в небеса.

Требовательные губы. Срывающие последний стыд с твоего тела, оголенного для Него. Бесстыдно, безрассудно. Правильно.

Мы лежим на постели, распластанные, уже расслабленные. В голове на репите то, что он сейчас делал, не спрашивая.

Мне бы сейчас с головы до ног покрыться краской, а я лежу и смотрю в потолок, благодарная, что шторы на окнах плотно завешаны- а значит нам пока не нужно смотреть в глаза себе на фоне нового дня.

— Что Вы делаете? — шепчу то ли панически, то ли с нетерпением, когда он сгребает меня на руки, поднимает и быстро несет куда-то.

— А вдруг Даша увидит? — растерянно озираюсь я.

— Не увидит, — хрипит мне в шею, — она в другой части дома…

Пару размашистых шагов по лестнице, которые он совершает со мной на руках, словно бы я пушинка- и мы в комнате.

Времени не хватает рассмотреть его спальню. Да и что я сейчас увижу, слишком напряжена и…

— Раздевайся, Катя, — обжигает меня горячим взглядом. На фоне сизой дымки рассвета мы друг другу прекрасно видны, — или я разорву это платье бл… дское на тебе к хренам!

От этой его резкости и должно отшатывать, а меня она только сильнее манит. Невыносимо. Хочется. Вот, теперь я с собой честна. Дико хочется этого мужчину, с первого дня. Просто… Я в таком даже глубоко внутри не могла признаться себе. Я и Он… Даже думать о таком смешно!

Начинаю нервно тянуться к молнии сзади. Неуклюже получается.

Беркут рычит, подходит вплотную, на ходу сдирая с себя свитер и оставаясь с голым торсом.

Разворачивает меня порывисто. В буквальном смысле вырывает молнию, а потом и платье летит на пол простой черной тряпкой.

Если бы внутри так все не бушевало в нетерпении, я бы сейчас разоралась на него. Такое дорогое платье порвал!

Но плевать… У каждой женщины хотя бы раз в жизни должно случиться безрассудство. Призываю вас к этому. Хотя бы раз, девочки, откиньте формальности, приличия, страхи… Забудьте о своих проблемах, перестаньте перебирать в голове все эти пресловутые «но», подумайте обо всем этом завтра, потому что на самом деле есть только сегодня. Вы уже никогда не будете такими молодыми, как сейчас, в этот момент. И возможно, второго такого шанса не будет. Просто раз. Для себя. Ведь все эти годы, наверняка, вы продолжаете жить для других…

Когда моя кожа перед ним оголяется, он так же решительно стаскивает с меня лифчик и…

Я то ли жалобно вскрикиваю, то ли стону, когда чувствую горячие губы на своем позвоночнике в то время, как его руки властно сжимают мою грудь.

— Сожрать тебя хочу, зараза, — хрипит мне в ухо, а я улетаю.

Никогда никто так не касался. Никогда никто так не хотел.

Страсть взрослого опытного мужчины- это тот кайф, который вы не променяете ни на что…

Снова резкий разворот вокруг своей оси, от которого сразу ударяет в голову.

Хватает в охапку мои волосы, сильно сдавливает и запрокидывает мою голову, натягивая хвост.

Больно, но так чертовски приятно, что когда голодные губы снова впиваются в мои, так же страстно, как внизу, я невольно стону.

— Мы не должны… — где-то там, совсем покинутая и задвинутая подальше, причитает и возмущается зашуганная Катя Бестужева, стоящая жалкой неудачницей у разбитой машины и трясущаяся от страха неизвестности.

Но новая Катя, а вернее, Катя реальная, настоящая, ее не слушает… И уж тем более ее не слушает Беркут, дымящийся от желания.

Он хватает мой рассеянный взгляд своим- алчным, цепким, яростным. Заставляет замереть. И сам замирает.

— Запомни, Катя, в сухом остатке жизнь такая вещь, что ты ничего и никому не должна! Только себе!

Его слова для меня сейчас, как катализатор…

Я и правда отпускаю сейчас всё и вся…

Подумаю о последствиях завтра.

Сегодня, на рассвете, совершенно не понимая, что из этого выйдет завтра, я отдаюсь своим чувствам и желаниями…

Глава 27

Пыталась отодвинуться и прикрыться, но он не дал… Насильно уложил на свою сильную руку.

Какой он все-таки сильный. И морально, и физически.

Никогда не встречала таких.

Мне-то и сравнивать-то не с кем. Только Бестужев. Но даже они двое- совершенно две разные планеты.

Самое странное, что Тимур ведь намного жестче и требовательнее, так почему с ним сейчас комфортнее, чем с Аркашей…

После нашего секса он не отстранился и не закрылся от меня. Но и многословным не был.

Встал, совершенно не стесняясь наготы, задернул шторы.

— Пить хочешь? — спросил тихо.

Молча кивнула, стыдливо прикрываясь темной простынью.

Протянул хрустальный стакан, выпил сам.

Нырнул обратно в постель, притянув меня к себе.

— Нужно поспать, Катя, — сказал,