Должница Генерала. Служебный роман - Стелла Юсупова

Насильно сажаю себя на диван. Выдыхаю.

Подпрыгиваю, когда в дверь действительно звонят…

Курьер. С каким-то навороченным пакетом…

Захлопываю за ним и нервно сглатываю, когда обнаруживаю внутри коробку с дико дорогим, судя по марке, бельем…

Мда… Это что-то…

Красное кружево, которое вообще ничего не прикрывает…

Беркут у нас шаловливый мальчишка… Кто бы сомневался…

Мальчишка… Услышал бы сейчас мои мысли- выпорол бы, не иначе… До сих пор чувствую его увесистый шлепок на ягодице, когда посмела попытаться отстраниться от него там, на кухне, после отъезда Даши.

Снова ненужные кадры перед глазами, заставляющие внутри все перевернуться.

— Хочу, — хриплый шепот в шею. Вжимается в меня. Каменный.

Я нервно сглатываю. Неправильно это. Между нами ничего не ясно. На столе тарелка его дочери… Как-то неудобно… А вдруг она вернется?

— Нет… — отстраняюсь, — не нужно… Не хочу… Ай…

Сильный шлепок обжигает ягодицу, а в следующее мгновение я оказываюсь нагнутой и прижатой к холодному мрамору острова, а он нагло разводит мне ноги.

— Катя, это я решаю, что нужно, а что нет… И никогда мне больше не ври! Еще как хочешь! — рычит мне прямо в ухо и прикусывает мочку.

Из жарких и противоречивых воспоминаний меня вырывает сообщение на телефоне.

Но жар не отпускает, когда вижу на экране. Он. Сумасшествие какое-то. И в голове, и не только…

— Наденешь завтра на работу. Для меня.

По телу пожар.

Я снова ничего не отвечаю, но не могу не улыбнуться. Едва заметно. Чисто для себя.

Когда спустя полчаса телефон снова пищит, возвращая меня в то же состояние, хоть я и хотела отвлечься на домашние дела, то я бегу к нему уже с улыбкой на лице.

Она, однако, быстро исчезает, стоит мне только увидеть на экране незнакомый номер и одно короткое, но лаконичное:

«Соска».

Глава 30

Закурил уже третью. Холодно. Я в одной футболке. Замерзну, на хер. А не хочу внутрь… Лес остужает… Успокаивает… Дед всегда говорил, что дерево исцеляет ломанные человеческие души. Забирает боль и агрессию. Я потому и стал заниматься деревом. Моё это. Я ведь простой парень c корнями из деревни, где проводил каждое лето, пусть и поднявшийся волею судьбы так высоко… Поднимался, а крылышки-то пообломал… Слишком много во мне плохого, жесткого, агрессивного…

Большой город эту агрессию только усиливает. А вот деревня меня успокаивает… Потому и тянет меня к этому всему… душой отдыхаю.

Может быть, и хорошо, что я это вовремя понял и нашел. После войны тяжело на гражданке. Каждого из нас корежит не по-детски. Выгибает так, что закачаешься… Вон, что Кирюха, что Демьян. Совсем неприкаянные. А я вроде и получше, хоть жизнь-то особо не сложилась…

Сейчас многие сказали бы, что охренел и бешусь с жиру, да только понимаешь, что весь этот достаток вокруг, дело любимое- все это имеет смысл, когда есть, кому сзади греть. А у меня… Так, по кривой все пошло.

Дашка взрослеет, отдаляется, да и не были мы с ней когда-то близки. Она девочка-девочка, я другой. Солдафон… Старался всю жизнь быть хорошим отцом, да только эта «хорошесть» выражалась только в исправном зачислении денег на карту…

Рано, конечно, мать ее ушла. Может быть, будь она жива, все бы по-другому сложилось. Мы бы все равно, конечно, развелись. Мария и я слишком разными были. Она-сложная и надломленная. Я… Я явно не тот, кто лечит женские души… Меня бы самого полечить…

А иногда кажется, что и сложилось бы, если бы я остепенился и вовремя вернулся на гражданку. Если бы не обижался и не психовал на нее за то, что она мне вечно претензии предъявляет, вместо того, чтобы радоваться возвращению мужа, а ставит на вид, что все сама, как мать-одиночка… Иногда я думаю, что если бы я и правда жил, как другие мирные мужики- ходил бы на работу по графику, войнушка только в телике, а не в жизни, не случилось бы той проклятой аварии и была бы Маша жива…

Мы познакомились совсем молодыми. «Лентяи», — шутя называл я нас, когда спрашивали, как произошла наша первая встреча. Она жила в соседнем доме. До какого-то возраста я, как и все мальчишки, не воспринимал малолеток в округе. А потом накрыло после лета… У меня одиннадцатый класс, у нее девятый… Школьная дискотека, медлячок, все дела… Девочка созрела…

Когда ушел в армию, она ждала. И дождалась. Вернулся- сразу сыграли свадьбу. Потому что я стал ее первым, а обманывать девочку не хотелось… Целовались на свадьбе столько, что у пацанов глотки охрипли кричать «горько», а у нас губы заветрились… Службу я продолжил. Уже профессионально. Пошел в военное училище.

Жена терпеливо ждала свиданий и передачки носила. Сначала было кайфово… Бедно, скромно, зато по любви. Я с теплотой вспоминаю то время. Первые два года- просто медовый месяц. Потом Дашка появилась…

Сейчас оглядываюсь назад и понимаю, что мало меня было в ее жизни. И правда ведь, даже не воскресный папа, а наездами. Судьба распорядилась так, что пошел по контракту… Все хорошо по карьере складывалось. И бабки большие, и продвижение хорошее, а Машка все не довольна… Меня дико тогда это бесило, казалось, что она неблагодарная, а сейчас… Сейчас оглядываюсь назад и понимаю, что плохо это, когда твоя дочь без тебя первые слова говорит, ходить учится и ты даже не знаешь, какой у нее любимый мультик…

Когда Маша разбилась на машине, я уже думал о том, чтобы завязать со службой, но после трагедии только сильнее в ней увяз. Убегал от реальности. Выкинул заботы о Дашке на свою мать. Помогал только деньгами. Сам шугался дочери, которая по факту была мне родной-чужой… А еще словно бы напоминанием маячила, что херовый я отец. И человек по жизни херовый…

Потом судьба все-таки вывела на гражданку. Деньги большие в руки поплыли. Возможности… Но все какое-то искусственное, пластиковое что ли… Все пытался понять, как и в чем нащупать эту настоящесть, а сложно было…

Словно бы ты, переходя на какой-то новый, более высокий уровень, все дальше уходишь от корней, от реальности…

Большие деньги дали большие возможности. Навру, если скажу, что они мне не импонировали. Я купался в деньгах, наслаждался красивыми женщинами, путешествовал и уходил от себя, прикрывая свои дыры в душе дорогими вещами-материальными и не очень.

Пресытился. Оказывается, от такого быстро пресыщаешься... Обиднее всего было то, что все смотрели на меня, как на зарвавшегося холостыка, который кайфует от