Она забыла, кто такая - Ева Гуревич

Она пошла на кухню, босиком, стараясь не смотреть в зеркало в коридоре — ей не хотелось видеть ни сходств, ни различий с кем бы то ни было. На столе стоял холодный кофе. Анна не помнила, чтобы варила его.

Она стояла у окна, обхватив чашку ладонями, когда в дверь позвонили. Юра.

Он выглядел усталым, но собранным. Они не сказали друг другу ни слова. Анна лишь жестом предложила проходить и снова ушла на кухню. Он прошел за ней.

— Не хочешь рассказать про бал? Ты поехала к нему? — спросил он без предисловий.

Анна пожала плечами.

— Я же тебя не спрашиваю, к кому вы поехали с Дашей после бала.

Юра выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Ты прекрасно понимаешь, что это не одно и то же. Если бы ты поехала к обычному мужчине, я бы не задавал этот вопрос.

Анна поставила чашку на стол резче, чем хотела. Набрала воздух в грудь, чтобы ответить что-то язвительное или даже грубое. Но когда она увидела растрепанные светлые волосы, мятую фланелевую рубашку и эти беззлобные честные глаза — тут же смягчилась.

— Юр, по поводу Полозова можешь не беспокоиться. Правда. Забудь. Он здесь ни при чём. И вообще тему с письмами Екатерины мы закрыли. Дальше я разберусь сама.

Юра недоверчиво смотрел на нее и нервно стучал пальцами по спинке стула.

— А я вот как раз хотел эту тему продолжить.

Он снял с плеча рюкзак и достал из него прозрачную папку. В ней была охапка отсканированных документов и фотографий: портреты, гравюры, страницы из музейных каталогов.

— Я позволил себе допустить безумную версию, — сказал он медленно. — Просто как мыслительный эксперимент. И чем больше я в неё смотрел, тем меньше она казалась безумной. Я посвятил вчера этому весь день.

Анна почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Посмотри, — Юра указал на скан портрета. — Это Екатерина Воронова. Никого не напоминает?

Ее губы искривились в ухмылке.

— Ты думаешь, что я за все это время не удосужилась изучить ее портреты? Это ничего не значит. Ты видел портреты Гоголя и его единственную фотографию?

Юра оставил вопрос без ответа и достал другое изображение.

— А это Вяземский, — продолжил он. — И он поразительно похож на твоего Полозова. Я не верю в такие совпадения.

— Чудеса, да и только, — ответила Анна равнодушно, не поднимая глаз.

Юра склонился, чтобы поймать ее взгляд и мягко взял за плечи.

— Аня, — протянул он, будто пытаясь разбудить. — Ты что-то знаешь? Он рассказал тебе, что все это значит?

— Юра, — ответила Анна тихо. —Тебе не стоит в это лезть.

— Чувствую, если я не влезу, будет еще хуже.

Анна издала усталый стон и достала из нагрудного кармана Юры пачку сигарет. Он привык к этому жесту и никогда не возражал. В браке у них даже была шутка, что он специально носит сигареты только там, чтобы Анне не приходилось каждый раз просить, потому что сама она их никогда не покупала.

Она подошла к окну и открыла форточку. Кухня тут же наполнилась утренней мартовской свежестью. Юра тоже достал сигарету и встал рядом.

— Все очень непросто, — сказала она, щелкая зажигалкой. — Если честно, я сама до конца не все понимаю. Но я не могу тебе рассказать. Это небезопасно.

— Этот твой Полозов небезопасен, — небрежно бросил Юра, прикуривая из ее рук.

— Иногда мне кажется, что ты берешь на себя слишком много.

— Ты сама меня в это втянула.

— Я не про письма. Я про Полозова. Ты как заботливый папочка, который отгоняет от меня парней, которые ему не нравятся.

Каждый из них смотрел в окно, ни разу не повернувшись к другому. Голоса их были спокойными и отрешенными, будто говорили они сами с собой, репетируя разговор, который никогда не должен был состояться. Тактика, проверенная годами. Если хоть кто-то из них попытается посмотреть в глаза другому во время ссоры — она тут же перерастет в скандал.

Но в этот раз Юра повернулся. И она невольно повернулась в ответ.

— Я не папочка, Ань. Просто я тебя люблю.

Анна замерла, в горле пересохло.

— И я не хочу, чтобы ты пострадала, — продолжил он. — Я понятия не имею, что у вас там происходит, и что это все за чертовщина. Но я ему не верю. Он не просто что-то знает. Он скрывает что-то, что может тебя сгубить.

— Откуда ты можешь знать? — хрипло спросила Анна.

— Я прочел это в его глазах, — ответил он уверенно. — Если человек ни в чем не виноват и не задумал ничего дурного, он не напускает вокруг себя туман.

В глазах Анны сверкнула злость.

— Как ты можешь говорить о том, чего не знаешь? Да это для твоего же блага, дурак! — она повысила тон. — Ты хоть знаешь, что может быть, если мы тебя в это втянем?

— Что? – с вызовом спросил Юра. — Ну давай, расскажи.

Анна смотрела на него злобно и растерянно, как раненая волчица. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, на скулах заходили желваки.

— Он манипулирует тобой, — сказал Юра уже тише. — Знаешь, кто говорит, что нельзя никого втягивать? Тот, кто боится потерять контроль над своей ложью. И ты это знаешь, только признавать не хочешь. Неужели ты так сильно в него втрескалась, Ань?

— Хватит, — сказала Анна резко. — Ты переходишь границы.

Юра поднял руки, сдаваясь.

— Хорошо. Я сказал, что хотел. Я всё равно не остановлюсь. Даже если ты попросишь. Я сам выясню, что происходит.

Он потушил сигарету, схватил рюкзак и вышел из кухни, оставив на столе все документы, которые принес с собой. Когда входная дверь за ним захлопнулась, Анна медленно опустилась на стул и закрыла глаза. Внутри всё ещё звучала музыка. И голос, который говорил, что ей нечего бояться. И другой — женский, хриплый и отчаянный, требующий бежать.

Анна пока не знала, какому из них верить.

Глава 20. Первый визит

1904 г., поместье Вороновых Вороновы принимали гостей по четвергам. Это был негласный, но неукоснительный порядок, заведённый ещё бабушкой Екатерины: день без официальных визитов, без суеты и светского шума, когда можно было пригласить лишь