Развод в 45. Прощай, горе луковое! - Ирина Наумова

Мы возвращались в село в сумерках. Солнце уже опустилось за макушки сосен, окрашивая снег в нежно-розовые и сиреневые тона. Мы шли молча, но это было совсем другое молчание — сладкое, волнующее, полное невысказанного притяжения. Я куталась в его теплую куртку, чувствуя себя защищенной, как никогда в жизни.

Но наше хрупкое, тихое счастье разлетелось вдребезги, едва мы подошли к окраине села.

Возле скромного забора Давида, прямо в грязном снегу у калитки, был припаркован огромный, сияющий лаком представительский внедорожник Mercedes черного цвета. Его тонированные стекла тускло поблескивали в сумерках, а престижные городские номера казались чужеродными и дикими в этом тихом, богом забытом углу.

Я замерла на месте, удивленно разглядывая машину.

— Давид… — тихо позвала я его, кивая на автомобиль. — У вас гости? Откуда в наших краях такая дорогая машина? На ней городские номера.

Давид остановился рядом со мной. Я бросила на него короткий взгляд и невольно отпрянула.

Его лицо мгновенно изменилось. Спокойные, теплые серые глаза соседа-плотника в одно мгновение превратились в холодные, расчетливые льдинки. Вся его фигура напряглась, плечи развернулись, а на лице появилось жесткое, властное выражение лица человека, который привык отдавать приказы и управлять миллионами. Это был взгляд хищника, заметившего чужака на своей территории. Маска простого, нелюдимого строителя сползла с него за долю секунды, обнажая его настоящую, пугающую суть.

— Давид?.. — растерянно позвала я его снова. — Что-то случилось?

Он мгновенно взял себя в руки. Холодное выражение лица сменилось дежурной, спокойной улыбкой, но я успела заметить эту перемену. Я была врачом и умела читать микромимику людей. Этот человек лгал мне. Он не был тем, за кого себя выдавал.

— Нет, Лиза, всё в порядке, — его голос прозвучал излишне ровно, сухо. — Это… по поводу поставок древесины из города приехали закупщики. Я должен поговорить с ними. Идите домой, замерзнете. Спасибо за компанию.

Он забрал свою куртку с моих плеч, быстро набросил ее и направился к машине быстрым, размашистым шагом. Из тонированного салона «Мерседеса» торопливо вышел солидный мужчина в дорогом пальто, который склонил голову в уважительном, почти подобострастном жесте, приветствуя Давида.

Я осталась стоять на заснеженной дороге у своей калитки, прижимая корзину с шиповником к груди.

Внутри меня медленно, со страшной силой оседало холодное, липкое чувство сомнения. Простой пенсионер-строитель. Столяр, уставший от городского шума. И роскошный внедорожник, перед владельцем которого его личный водитель или партнер склоняется в поклоне.

КТО ты такой, Давид? И какую игру ты ведешь в нашем маленьком селе? Первая, горькая капля недоверия упала на мое израненное сердце, заставив его сжаться в предчувствии новой, еще более сложной тайны.

Глава 18(Макар)

(от лица Макара)

От этого запаха меня уже откровенно тошнило. Едкий, удушливый, с мерзким сладковатым привкусом гнили, он заполнил весь третий ангар, въедаясь в одежду, в волосы, в поры на лице.

Я стоял посреди бетонного прохода склада, сжав кулаки в карманах куртки, и с яростью смотрел на деревянные поддоны. Из нижних ящиков крупного сортового севка, который я планировал продать в торговые сети по двойной цене, сочилась мутная, склизкая жижа. Черная бактериальная гниль сожрала почти половину отборного урожая.

Рядом со мной стоял представитель областного закупщика — пухлый, лысеющий мужик в дорогой дубленке. Он брезгливо ткнул носком начищенного ботинка в подтекающий ящик и поморщился:

— Ну и что это за дрянь, Калинин? Ты мне что по телефону пел? «Элитный сорт, идеальное хранение, сухой склад»? Да у тебя тут болото развели! Весь нижний ярус сгнил напрочь!

— Да это единичный случай, Виктор Сергеевич, — засуетился я, чувствуя, как по спине под теплой курткой стекает противная струйка холодного пота. — Рабочие не доглядели, вентиляцию поздно открыли… Верхние-то ящики сухие! Мы сейчас быстро переберем, отсортируем…

— Переберешь? — закупщик насмешливо хмыкнул, доставая из папки договор. — У меня фура у ворот мерзнет, шоферу простой капает. Я не на свалку приехал гниль перебирать. Где сертификат соответствия на эту партию? Ты обещал фитосанитарный акт от вчерашнего числа.

Я замер, судорожно сглотнув. В горле пересохло.

Сертификат. Черт бы его побрал! Раньше этими проклятыми бумажками всегда занималась Лиза. Она знала всех районных инспекторов, сама возила пробы в лабораторию, вовремя подавала заявки через электронный портал и вела строгий температурный журнал. Когда она ушла, я просто забыл про этот контроль. Думал, ерунда — лук он и есть лук, кому нужны эти формальности? А когда вчера сунулся в районную лабораторию, мне заявили, что без свежего акта дезинфекции склада никаких справок не дадут.

— Сертификат… в процессе оформления, Виктор Сергеевич. Завтра к вечеру будет готов, клянусь…

— Завтра? — закупщик брезгливо скривился и спрятал бумаги в кожаную папку. — Всё, Калинин, разговор окончен. Сделку мы отменяем. И готовься платить неустойку за срыв графика поставок. В договоре черным по белому прописано — триста тысяч штрафа. Жди досудебную претензию.

— Постойте! Виктор Сергеевич! — я бросился за ним, но он даже не обернулся. Громко хлопнула тяжелая металлическая дверь ангара, за окном взревел мотор его машины, и закупщик уехал, оставляя меня один на один с тоннами гниющего лука.

Я в бешенстве развернулся к рабочим. Степан и двое других наемных мужиков стояли у стены, пряча ухмылки в бороды.

— Вы куда смотрели, уроды?! — заорал я во все горло, брызгая слюной. — Я вам за что деньги плачу?! Почему заслонки были закрыты?! Почему влажность зашкаливает?!

Степан медленно сплюнул под ноги и посмотрел на меня тяжелым, недобрым взглядом:

— А ты на нас голос не повышай, Егорович. Ты сам на прошлой неделе велел вентиляторы выключить, чтобы за электричество не переплачивать. Сказал: «Хватит тепло на улицу выдувать». Мы тебе говорили, что преть начнет, а ты слушать не стал. Это Лизавета Дмитриевна по три раза на день с гигрометром бегала, градусники проверяла да журнал вела. А ты только орать умеешь. Сам виноват.

— Пошли вон! — прохрипел я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Все вон отсюда!

Мужики молча побросали деревянные лопаты, натянули шапки и вышли, оставив меня в пустом, вонючем ангаре.

Триста тысяч штрафа. Плюс убытки от сгнившего товара еще на полмиллиона. Мой «успешный бизнес», которым я так гордился перед Ольгой, трещал по всем швам. Оказалось, что без Лизиных занудных таблиц, без ее ночных бдений над отчетами