Враг императора - Жасмин Мас

— Что… ты делаешь?

— Ничего, — хрипло ответил он, не отрывая взгляда от моих губ.

Его глаза затуманились, потеряли фокус, а кончики ушей стали ярко-розовыми.

— Отпусти меня, — потребовала я, тщетно пытаясь сосредоточиться сквозь его запах: тёмная вишня и магия. Он был мужским, густым, роскошным — и пропитанным тираническими намерениями.

Тарантул закусил слишком пухлую нижнюю губу, покачал головой и медленно размотал мою косу со своего запястья. Тяжело дыша, он выпустил волосы и резко отшатнулся, впечатавшись плечом в стену.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, — прошептала я, отступая с поднятым регулятором. По рукам побежали мурашки. — Пожалуйста.

— Тогда не искушай меня своим огнём, — едва слышно пробормотал он.

— Что ты сказал?

— Ничего, Равенал. Совсем ничего.

Он выплюнул мою фамилию так, будто она что-то для него значила.

Несколько минут спустя я торопливо шла через ангар, а Сквайр сидел у меня на плече. Лютые кони тревожно ржали, когда я проходила мимо. На периферии мелькнуло знакомое лицо. Я резко остановилась. Развернувшись, ткнула пальцем в одного из солдат.

— Что это?

Он с глубоким поклоном протянул мне газету.

На первой полосе «Демократических газет» жирным шрифтом красовался заголовок: «Рождение новой надежды: Медведица Севера захватывает в плен Королевского мага». Ниже всю страницу занимал великолепный портрет.

Женщина стояла на одном колене, держа Королевского мага за светлые кудри. Из его живота торчал костяной кинжал. Длинная каштановая коса спадала ей на грудь, а бронзовое лицо пересекали шрамы. На её плече сидела карликовая сова. Неужели на полу тогда действительно было столько крови? Я помнила тот день так ясно, словно он случился вчера. День, когда я захватила Тарантула.

Маршал всё оформила официально. Каждый солдат в ангаре читал эту газету. Теперь весь Вестмер знал нашу грязную историю. Я оцепенела настолько, что почти не заметила, как виновник статьи выхватил газету у меня из рук. Его цепи громко звякнули. Я безучастно смотрела через весь ангар. Тарантул навис надо мной в белой балаклаве.

— Вы… — Он шумно вдохнул, выпуская изо рта облачко серебристого тумана. — Ты, — угрожающе поправил он себя, — устроила портретную сессию с моим бессознательным телом?

— С бессознательным телом уродливой шлюхи! — радостно ухнул Сквайр. (Очень помог).

Волшебный порыв ветра обжёг мне глаза. Солдаты в красной форме попятились, переводя взгляды с него на меня, словно мы были дикими зверями.

— Жаль, что я тогда просто не убила тебя, — честно сказала я.

Ради Авроры.

— Как ты смеешь, Равенал. — Тарантул шагнул ближе, поднимая скованные руки.

— Нет. Как смеешь ты.

Сквайр важно кивнул.

— Как смеем мы?

Тарантул схватил меня за косу и с силой швырнул на пол. Сквайр вспорхнул вверх, а я ударила в ответ, вцепившись в него. Стоявший рядом на скамье стеклянный кувшин с водой взорвался на осколки. Он мгновенно перевернулся, прикрывая меня собой, пока стекло рассыпалось по полу. Чёрт. Моя магия.

Лягнув его, я вырвалась из захвата, поспешно пряча руки. Я вылетела из ангара прямо в пустыню. Регулятор холодил грудь, спрятанный под плотной тканью спортивного топа. Сквайр закаркал, кружась высоко над головой. Я бежала по дюнам, разбрасывая песок и вопя во всё горло от бессильной ярости. Срединные земли были отвратительны. Моё задание оказалось невыполнимым. Вся удача закончилась.

Пот стекал по шее, пока я то бежала, то падала вперёд, карабкаясь по этим идиотским песчаным склонам и отчаянно желая, чтобы вместо них была заснеженная гора. Мне нужен был сноуборд. И несколько часов в полном одиночестве среди леса.

Нет. Тебе всё ещё везёт. Ты справишься с ним…

БАХ. Тарантул врезался в меня сзади, и мы покатились вниз по дюне. Мы переворачивались снова и снова, пока его грубые руки не сомкнулись у меня на горле. Он не душил. Он просто… держал?

Я врезала ему коленом между ног. Он хрипло выругался. Я молотила кулаками по его почкам, пока мы продолжали катиться. Он перехватил мои запястья мёртвой хваткой. Я резко дёрнула головой вперёд, целясь ему в лицо. Он едва успел увернуться. Наконец мы остановились.

Я выгнулась.

Он сжал мои руки над головой, словно тисками.

Его пальцы дрожали от ярости. Он распластался поверх меня. Наши груди, бёдра и ноги были прижаты друг к другу. Где заканчивается он и начинаюсь я?

От него исходил гневный жар — горячее самого солнца. Между нами гулко отдавался тяжёлый стук. Лишь через мгновение я поняла источник. Наши сердца бешено колотились в одном ритме.

Его лицо зависло надо мной.

— Садистка, — выплюнул он, разглядывая меня так, словно мысленно выбирал способ казни, пока удерживал меня на раскалённом песке.

— Паук, — холодно ответила я, слишком остро ощущая твердость между его ног, упирающуюся в самый центр моего тела.

Чёрт бы его побрал.

Презрительно усмехнувшись, он сильнее вдавил мои запястья в песок и мучительно медленно качнул бёдрами. Неторопливая пытка. Мы оба сорвались на хриплый, прерывистый выдох. Дрожь прокатилась до самых кончиков пальцев. Белоснежная вспышка удовольствия пронеслась там, где соприкасались наши ноги, разливаясь по всему телу. Его губы, скрытые тканью, зависли над моими. Мятное дыхание покалывало кожу. Зрачки полностью расширились.

— Что… ты делаешь?

— Что ты такое? — грубо произнёс он.

Слои напряженных мышц и тугой, яростной силы намертво прижимали меня к земле. Казалось, он пытался пробраться мне под кожу. Я должна причинять ему боль.

Моя спина выгнулась дугой. Мне отчаянно не хватало ещё хоть капли трения.

— Что всё это значит?

Голова сама запрокинулась назад.

— Ты губительна. — Его грудь тяжело вздымалась, прижамаясь к моей. — Ты — искушение высшего порядка. Ни одна женщина никогда не испытывала мужчину так, как ты. Твой необузданный нрав…

Он отвернул голову и уткнулся лицом в мою шею, с шумом втянув воздух.

— Это… порочно.

С мучительным хрипом он крепче прижался к моему жару, медленно потираясь о него сквозь ткань.

— Ненавижу тебя.

Моё тело болезненно сжалось, и я согласно кивнула. Это взаимно. Он глухо выругался себе под нос.

Из моего горла едва не сорвался всхлип. Я проглотила его, захлёбываясь отвратительной ненавистью к самой себе. Твоё задание. Я лежала под врагом. Убей его.

— Проклятие твоему дому.

Я изо всех сил выгнулась, пытаясь сбросить его.

— Слезь с меня.

— Для проклятий уже слишком поздно.

Он откатился в сторону и лёг на спину, широко раскинувшись на песке. Светящуюся ладонь он прижал к бешено вздымающейся груди, затем резко застыл, сел и впился в меня взглядом, острым, как шипы.

— Какая же ты жестокая женщина.

Я поспешно отползла