Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

— Погоди немного, — тихо сказал Роберт, опускаясь в кресло с закрытыми глазами, — дай всосаться этой гадости. Пока принеси пальто.

Он снова остался один. Заставляя себя не прислушиваться к боли, думал о предстоящем визите.

«Мне недолго осталось. Надо успеть хотя бы так отблагодарить Миллера. Столько лет держал на коротком поводке эту бешеную тварь. Как ему удалось прижать её? Почему не нашёл себе достойную, нормальную бабу? Или чувствовал, что нельзя отпускать эту гадину? Понимал, возможно, или даже знал, что она может натворить бед со своим сломанным мозгом. Я не смог её вычислить в своё время. Утекла, сбежала от страха. А он смог. Удивительный мужик. И надо же было какой-то очередной потаскушке пристать к нему. Чего бы ни требовала от него эта писака, ведь он не пойдёт на сделку с совестью. Он не из тех. Это мне было по... на совесть и прочие этические нормы. Ну, что же, много было в жизни такого, за что другие отсиживают или уж давно сгнили в земле, а вот пришло такое время, когда приходится и бабёнок ставить на место. Липу прикопали, глядишь, и журналистка допрыгается, если не вникнет, против кого хвост задрала. Су*ка мелкая, вша вонючая».

— Роберт Яковлевич, всё готово, — послышался голос его подчинённого.

Старик открыл глаза, прислушался к себе и понял, что едва не уснул, забыв о боли. Он встал, повернулся удобнее, чтобы руки точно попали в рукава пальто.

— Надолго хватит мне силёнок? — спросил тихо Роберт.

— На час-полтора, — немного замешкавшись, ответил мужчина, поправляя плечи его пальто.

— А точнее?

— Час.

— Ясно. Едем.

Кортеж из нескольких чёрных джипов промчался по городу, превышая скорость везде, не обращая внимания на светофоры. Ни одному полицейскому не пришло бы в голову попытаться остановить эти машины. Через десять минут Роберт входил в небольшое здание с неприметной вывеской. Охранник лишь привстал, намереваясь спросить пропуск, но тут же плюхнулся обратно на стул, вытаращив глаза на пожилого мужчину в окружении телохранителей двухметрового роста. Их внешний вид не просто пугал, он наводил ужас и стойкое желание остаться незамеченным.

— Где сидит Малышева? — спросил один из сопровождавших молчавшего солидного старика.

— На втором, комната номер шесть, — прошептал пересохшими губами охранник.

Делегация быстро поднялась по ступеням. Нужный кабинет оказался сразу напротив лестницы. Один из двухметровых мужчин открыл дверь перед Робертом, тот вошёл и остановился, оглядывая находившихся в комнате молодых людей. Их было четверо, включая Малышеву, которая сидела у окна. Сразу было видно, что у неё лучшее место, мебель, техника.

— Вы что-то хотели? — осторожно спросила девушка, чей стол своим углом упирался в косяк двери.

— Хотел, чтобы вы все вышли, — ответил Роберт, рассматривая каждого по очереди, и в последний момент остановив свой взгляд на Виолетте, — кроме тебя. Одна минута на размышление. Потом выкинут за шкирку.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась Малышева и начала вставать из-за стола.

— Сидеть! И заткни своё хайло, — рявкнул на неё охранник.

Через пять секунд в кабинете не осталось лишних глаз и ушей, а Виолетта почувствовала дикий страх, крадущийся по коже.

— Знаешь меня? — спросил пожилой мужчина, подходя ближе.

— Да. Вы Пархомов Роберт Яковлевич, известный чело...

— Это хорошо, что знаешь. До меня тут дошли слухи, что тебя очень интересует некий мужчина, который посылает тебя на ***, но ты всё равно лезешь, как вонючий клещ.

— Я вас не понимаю, — дрожащим голосом произнесла она.

Пархомов выгнул дугой губы, изображая недовольство.

— Не понимаешь? Тупая, да? Я тебе помогу.

Он быстро шагнул к ней, резким движением схватил за волосы, намотал их на кулак и сунул Виолетту носом в стол. Она вскрикнула от боли и унижения, попыталась длинными ногтями вцепиться в ладонь мужчины и отодрать её от себя. Мгновенно обе её руки оказались скручены за спиной, причём залом оказался болезненным, плечо хрустнуло. Охранник вопросительно посмотрел на Роберта, тот покачал головой, не жалея девушку.

— Ничего страшного, потерпит. Ей же было дико интересно, куда пропала бывшая женщина Миллера. Да, су*ка? Интересно? Ну! Чего ноешь, отвечай!

— Дааа.

— А зачем тебе это? — вкрадчиво спросил Пархомов, продолжая давить её лицом стол.

— Я хотела, чтобы он согласился на интервью,

— Но он же не согласился? Так какого х*ра ты полезла дальше? Или хотела мужичка заполучить? Ну!

— Дааа, — уже плача от страха и боли, просипела Виолетта, чувствуя, как нос начинал искривляться под жёстким захватом Пархомова.

— Ах, ты ж самка. А может, тебя моим ребятам отдать? Они потешат твои желания. Или сразу отправить к той твари, которую ты разыскиваешь? Хочешь? И никто искать не будет, уж я позабочусь. Так что? Заткнуть тебе все дырки, которыми ты жрёшь, срё**, ссы**? Или поотрывать тебе все отростки на теле вместе с языком?

Она почувствовала панический ужас до такой степени отчётливо, что её затошнило. Булькающие звуки из горла заставили Роберта заржать во всё горло.

— А! Дошло, значит, куда ввязалась, тварь непромытая? А вот тебе ещё для размышлений: ты же любишь всем говорить, что достаточно облить грязью кого угодно, как репутация уничтожена? Ну вот и попробуй на своей шкуре, как оно — доказывать, что ты не осёл.

Он сунул к её глазам одну из сделанных картинок. Девушка забилась, делая себе же больнее, потому что никто из мужчин не ослабил хватку.

— Это неправда! Это не я!

— Да что ты! Глянь, как тут тебя дерут на БДСМ-столике. Какие красивые ремешки, какая у тебя ж*па красная от кнута. А вот тут с другими игрушками во всех дырках. Ну? Нравится?

Он резким движением разбросал по кабинету десятки снимков, которые кружились, вертелись, падая на пол, столы, подоконники, забиваясь за батареи и шкафы. Потом отпустил всхлипывавшую журналистку, наклонился к ней и прошипел прямо в лицо:

— Зря ты к Миллеру клеилась. Он знать не знает, где его бывшая. Да и мужик он правильный, не стал бы о тебя мараться не то, что членом, даже пальцем. Ну? Всё ещё интересно, куда пропала та тварь?

Малышева уже захлёбывалась собственной рвотой. Этому поспособствовало и дыхание Пархомова, которое показалось ей запахом тлена, могильным ужасом и самой смертью. Ей хватило сил только помотать головой, отвечая на его вопрос.

— Очень хорошо. Значит, уяснила. И лучше тебе свалить отсюда, с*ка. Забейся в какую-нибудь районную щель, чтобы вонь от тебя сюда не долетала. И не надейся на мою смерть, я все дела передам своему поверенному.

Она ещё некоторое время сидела с закрытыми глазами, боясь разомкнуть губы, чтобы не