Смертельная жара - Патриция Бриггз

хотя Анна чувствовала, что обычно он бы посмеялся над шуткой. Он показался ей человеком, которому легко давался смех, как будто ничто не могло его огорчить, пока кто-то не пытался убить его жену и детей. Он был хорошим. И она надеялась, что он скоро снова придет в себя.

— Ладно, — сказал Кейдж, выпрыгивая из внедорожника. — Просто помни о моем предложении. Я не боюсь старика. Если то, что ты хочешь, выходит за рамки бюджета, мы можем обсудить. Папа говорит, что вы ищете верховую лошадь, умную и красивую.

Чарльз учтиво протянул руку, чтобы помочь Анне спуститься. Она не нуждалась в помощи, но от того, что он был рядом, она чувствовала спокойствие.

— Анна ездит верхом уже пару лет, — сказал он Кейджу. — Ездит по тропам в горах. Возможно, в будущем ее заинтересует что-то другое, так что мы ничего не исключаем. Но какую бы лошадь она ни захотела, мы ездим в горы. У Анны легкая рука и хорошая посадка. Ей не нужна лошадь для новичков, просто не слишком пугливая.

Кейдж рассмеялся.

— Ты ведь знаешь, что говорят об арабах, да? Они все трусливы. И половина арабов труслива ровно наполовину. — Он посмотрел на Анну. — На самом деле это неправда, но им быстро становится скучно. Большая часть неприятностей происходит, когда они ищут что-то интересное. Они думают, что делают вам одолжение, немного оживляя обстановку. — Он покачал головой. — Когда я был ребенком, у папы была кобыла, которую он собирался обучить для меня. Но чем больше он тренировал ее в манеже, тем больше она пугалась и фыркала. Однажды он так расстроился, что вывел ее на тропу на неделю, по его словам, чтобы испытать ее огнем. Он ездил на ней по ручьям, холмам и долинам, их даже обогнал какой-то идиот на мотоцикле, а она и ухом не повела.

Кейдж посмотрел на Чарльза.

— Ей было скучно, — ответил тот.

— Благодаря ей я научился ездить верхом, — сказал Кейдж. — Пожарная машина с сиренами и мигалками ее нисколько не пугала, но если на ее пути оказывался клочок соломы… Я научился быть внимательным и держаться в седле.

Кейдж провел их через парадную дверь, через просторную приемную, оформленную в юго-западном стиле с барной стойкой в стиле Дикого Запада. Стеклянные двойные двери привели их на смотровую площадку, с которой открывался вид на большой манеж, который был почти как две трети футбольного поля. Трактор поливал землю в манеже из бака с водой и распылителем. Женщина на тракторе, не прекращая работу, помахала Кейджу.

— Поздновато для работы, — заметил Чарльз.

Кейдж кивнул.

— Персонал обычно заканчивает работу в пять, за исключением менеджеров по выращиванию жеребят. В это время года они работают по двадцать четыре часа в сутки. Но мы готовимся к большой выставке лошадей. Многие люди приезжают на выставку специально, чтобы купить лошадей. Во время выставки у нас будет много презентаций, так что нам нужно подготовить конюшню и привести в порядок все сто шестьдесят лошадей, а не только тридцать, которые мы обычно показываем. Это означает сверхурочную работу для всех. — Он посмотрел на Чарльза.

— Тебе стоит сводить Анну на шоу. Оно уже не такое грандиозное, как тридцать лет назад. — Он ухмыльнулся Анне. — Тогда у нас были всевозможные знаменитости и представители индустрии развлечений, и люди приходили посмотреть на них так же, как и на лошадей. Миллионы переходили из рук в руки как в реальных деньгах, так и в акциях, чтобы избежать налогов, а арабская индустрия привлекала другую публику. Но шоу по-прежнему впечатляет. Много красивых лошадей и помешанных на них людей.

Они вошли в конюшню. Там пахло кедровой стружкой и лошадьми, с легким привкусом мочи и кожи. Когда Анна завернула за угол, то оказалась рядом с первым стойлом.

Медно-рыжий конь повернул к ней голову, и она оказалась с ним нос к носу.

И это был не просто конь, а сказочный конь. Каждая волосинка в его гриве и челке лежала так, словно кто-то отделил их друг от друга и положил именно туда, где они будут смотреться лучше всего. Узкая белая полоса, которая тянулась от его глаз к ноздрям, выглядела так, словно кто-то присыпал ее детской присыпкой, чтобы она стала белоснежной, за исключением маленького розового треугольника на кончике носа. Его каштановая шерсть блестела, как пламя, и, когда Анна протянула руку, чтобы коснуться его щеки, шерсть под ее пальцами была мягкой и гладкой.

— Осторожно, — предупредил Кейдж. — Этому жеребцу всего два года, и он своенравный. Он не злой, просто ищет, чем бы поживиться. Но он может укусить, если вы не будете осторожны.

— Как и вы, босс, — крикнул кто-то из соседнего стойла.

— И я увольняю людей, которые зазнаются, — с ухмылкой ответил Кейдж.

— Да, я уже трясусь от страха, босс, — сказал тот же неизвестный парень. — Если вы меня уволите, вам придется вычистить двадцать стойл, прежде чем вы сможете лечь спать. У меня есть гарантии.

— Продолжай в том же духе, Моралес, — отозвался кто-то еще. — Если хочешь большей гарантии, можешь убирать и в моих стойлах.

Анна погладила бархатную щеку жеребца и почесала место за ухом. Конь так сильно прижался шеей к ее руке, что ударился о край стойла, а затем повернул шею так, чтобы ее пальцы попали именно туда, куда он хотел. Он закрыл глаза и задрожал от восторга.

— Почему лошади нас не боятся? — спросила Анна. — Я имею в виду, если бы я была медведем гризли, он бы не просил меня почесать ему шею, верно?

Чарльз расслабился, как только они вошли в конюшню, хотя Анна поняла, что он даже не осознавал, как был напряжен. Ее муж любил лошадей так же сильно, как и музыку.

Чарльз улыбнулся, но ответил Кейдж:

— Лошади легко ко всему приспосабливаются. Я могу спокойно подойти к какому-нибудь бедному полувзрослому жеребенку, и от меня будет пахнуть сэндвичем со стейком, который я съел на обед. Я могу бросить ему на спину кусок мертвой коровы, и он не дернется. Удивительно, что они подпускают нас к себе. — Он погладил коня по морде. — Если бы ты была волком, рычала и готовилась напасть, я бы, наверное, испугался. Но этот конь мог просто попытается тебя затоптать. Хостин говорит, что они просто думают, что от вас пахнет какой-то странной собакой, а они знакомы с собаками. — Он помолчал секунду и посмотрел на Чарльза. — Что думаешь?

— Симпатичная лошадка, — сухо заметил он. — Остроухая.

Кейдж подавил смешок.

— Папа предупредил, что ты так и скажешь. — Он посмотрел на