Смертельная жара - Патриция Бриггз

жара. Прутья клетки обжигали кожу, но она чувствовала себя уязвимой, когда у нее за спиной ничего не было. Она унюхала запах жира из коробки из-под фастфуда…

Ладно, кое-что Анна прекрасно помнила, но старалась не зацикливаться на этом. Здесь не было клетки, никто не бросал в Челси картонную коробку с жареной курицей. Анна до сих пор не может есть курицу из сети этого магазина.

Здесь не было насильников.

Внезапно Челси встретилась взглядом с Анной и не отвела глаз. Ледяные серые глаза стали еще бледнее, а ноздри Челси раздулись.

— Кто тебя обидел? — спросила она, заглушив разговор за столом.

— Он мертв, — ответил Чарльз, успокаивающе поглаживая Анну по спине. — Я убил его. Если бы я мог, то вернул бы его к жизни, чтобы убить снова.

Челси на мгновение перевела взгляд на Чарльза.

— Хорошо, — сказала она, прежде чем опустить глаза. Ее решимость угасла. — Это хорошо.

Чарльз прижался губами к уху Анны.

— Он точно мертв.

Анна отрывисто кивнула.

— Извини.

— Не стоит, — сказал он, согревая ее шею своим дыханием. — Не извиняйся. Просто знай, что если кто-нибудь снова попытается причинить тебе боль — он тоже умрет.

И некоторые люди пытались это сделать, не так ли? И Анна поняла, что все они были мертвы. Чарльз был большим и теплым, он лучше, чем прочная стена или решетка.

Она взяла вилку и съела кусочек грудинки.

— Хорошо, — ответила она Чарльзу.

Они все вместе убирали со стола, Эрнестина руководила процессом. Анна на кухне мыла кастрюли и сковородки, пока Мэгги их собирала.

— Как думаешь, Эрнестина специально заставила нас работать вместе? — спросила Анна.

— Конечно, — согласилась Мэгги.

Она на мгновение замолчала. Это было не совсем уединенное место — люди входили и выходили с едой и посудой. Макс занял место у посудомоечной машины, где счищал остатки еды и загружал посуду в посудомоечную машину.

— Когда-то я любила твоего мужа, — сказала Мэгги.

— Я так и поняла, — ответила Анна. — Ты ему очень нравишься. — Она заставила себя не добавлять «и Джозеф тоже». Это было правдой, но прозвучало бы так, будто она ревнует. А она не ревновала. Да, она была собственницей. Но не ревнивой.

— Я не была такой смелой, как ты, — продолжила Мэгги. — Двадцать или тридцать лет спустя я бы не сделала такой же выбор, как тогда, но я была молода, и он напугал меня, когда узнала, кто он такой. — Она взглянула на Анну. — Я была примерно твоего возраста. Помимо побочных эффектов обращения в оборотня, Джозеф сказал, что Чарльз купит тебе лошадь на двадцать шестой день рождения. Ты младше, чем была я. И ты не испугалась его.

Это была большая уступка, подразумевающая, что Анна в каком-то смысле лучше Мэгги, потому что не стала отступать.

— Да. Потому что я уже встречалась с настоящими монстрами, — сказала она Мэгги. — Это дало мне возможность для сравнения.

— Если бы я не боялась, то выбрала бы Чарльза, — призналась Мэгги. Она отнесла в кладовую гору кастрюль. Вернувшись, она добавила: — Джозеф мне больше подходит. Мы с Чарльзом оба слишком серьезны. Даже сейчас Джозеф как лучик солнца. Я отправлю тебя домой с рецептом буррито. Чарльзу и Джозефу они нравятся.

А после этого они в полной гармонии домыли кастрюли и сковородки.

— Хостин немного рассеян, — сказал Макс, когда посудомоечная машина была загружена и запущена. Он с улыбкой взял большую сковороду из рук Мэгги. — Если бы он был внимателен, то не позволил бы Эрнестине заставить тебя работать. Давай я закончу, а ты сядешь, сделав вид, как будто ты все это время этим занималась?

Мэгги улыбнулась ему и оставила кухню в руках молодых людей.

— Хостин стал больше заботиться о ней с тех пор, как Джозеф заболел, — объяснил Макс Анне. — Она знает, что он переживает, поэтому потакает ему. — Он улыбнулся. — Мэгги крепкая старушка. Ему лучше отстать от нее, потому что скоро ей это надоест.

Когда кухня была вымыта, Хостин собрал военный совет. Он начал с того, что выгнал невинных свидетелей.

— Эй, ребята, — воскликнула Эрнестина в ответ на поднятую бровь Хостина. — Почему бы вам не посмотреть со мной телевизор в золотом номере для гостей? — Она взяла Майкла и Маки за руки. — Идешь, Макс?

Макс бросил на Кейджа одновременно умоляющий и вызывающий взгляд.

— Думаю, я останусь, — возразил он.

Кейдж кивнул. Эрнестина улыбнулась Максу и увела детей, пока остальные рассаживались по местам в столовой.

— Я горжусь тобой, — сказал Кейдж Максу. — Сегодня ты вел себя прекрасно. Всегда тяжело быть в резерве, когда в другом месте идут бои. Спасибо, что присмотрел за детьми сегодня днем.

— Я сделал это в знак протеста, — ответил Макс извиняющимся тоном.

— Но ты хорошо справился, — ответил Кейдж. — Для меня этого достаточно.

Хостин сел во главе стола и посмотрел на Челси.

— Нам нужно знать, что с тобой случилось, — заявил он прямо. — Ты готова отвечать на вопросы?

Она кивнула.

— Я не знаю, насколько сильно могу помочь.

— Ты родилась ведьмой, — сказал Чарльз. — Ты почувствовала что-то неладное? Ты знаешь, когда на тебя наложили чары?

Она покачала головой.

— Я не очень хорошо обучена. Мама научила меня, как прятаться, но на этом все.

— Когда ты заметила, что что-то не так? — спросил Хостин немного нетерпеливо.

— В ванной, — сказала Челси немного растерянно. Кейдж придвинул свой стул ближе и обнял ее. — Я искала таблетки от головной боли. Уронила подставку для зубных щеток в раковину, и она разбилась. Я порезала руку, когда убирала осколки, и на мгновение задумалась. — Она посмотрела на Кейджа. — Вот так я и поняла, что могу остановиться, если у меня пойдет кровь.

— Поэтому ты порезала себе руку? — спросил Макс. На левой руке Челси все еще была корочка крови.

Она кивнула.

— Ты или я, — ответила она ему. — Я выбрала себя.

Он кивнул, а затем продолжил:

— Я уже не ребенок, мам. В следующий раз выбирай меня, хорошо?

— Этого не случится, — возразила Мэгги, сидя рядом с Максом и погладив его по руке. — Твой возраст не при чем. Матери всегда защищают своих детей.

— Когда началась головная боль? — спросил Чарльз.

— Кажется, после того, как я забрала детей, — сказала Челси. — Ну, я тогда это заметила. Я оставила детей одних и побежала наверх, чтобы найти какие-нибудь таблетки. — Она помолчала. — Я приняла слишком много таблеток, а потом пошла искать что-нибудь посильнее. Если бы я нашла таблетки, а не порезалась, были бы дети в безопасности?

Анна вступила в разговор:

— Боль отвлекает, ее можно использовать, чтобы сломить волю. — Она узнала это на личном