Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги - Лена Харт

Я достиг дна. Того самого дна, о котором предупреждала Маша. Сломался окончательно. И сломал кого-то ещё в процессе.

Но самое отвратительное: даже сейчас, когда меня разрывает от стыда и самоненависти, часть разума всё ещё возвращается к вчерашнему вечеру. К Карине. К её губам, к запаху её кожи, к тому, как она оказалась так близко, не колеблясь ни секунды.

Выхожу из душа, и отражение в запотевшем зеркале выглядит как призрак. Обветренное лицо, тёмные круги под глазами, челюсть, сжатая до боли.

Я чудовище.

И самое ужасающее, что мне кажется, это меня устраивает. По крайней мере, чудовищем быть легче, чем признавать правду: я влюбился в женщину, которая никогда не будет моей, и готов разрушить жизнь невинным людям ради призрачного шанса быть рядом с ней.

Мне нужно. Отвлечься. Переключиться. Перестать думать о том, какой я мерзавец.

Быстро натягиваю джинсы и футболку, хватаю ключи от мотоцикла. Движение, скорость, ветер. Единственные вещи, которые способны заглушить голоса в голове.

По крайней мере, на время.

Глава 21

АРТЁМ

Неделя в режиме радиомолчания должна расставить всё по местам. Вместо этого сижу посреди своего идеального лофта и тупо пялюсь на треснувший экран телефона. Трещина появилась, когда я в очередном приступе ярости швырнул устройство об стену.

Полина. Карина. Два имени крутятся в голове, как осколки разбитого стекла.

Полина рассказывает мне о своих страхах, я делюсь тем, о чем никогда не говорил даже с самыми близкими. Каждое её сообщение как глоток воздуха после долгого погружения под воду.

А с Кариной… Чёрт, с Кариной у меня просто сносит крышу от одного взгляда. Достаточно увидеть, как она медленно облизывает губы, пробуя крем с ложки, и я готов снести всё на своем пути, лишь бы оказаться рядом с ней.

Резко встаю, хватаю телефон. Набираю Машин номер, пока не передумал.

— Можете приехать? — бросаю в трубку, когда она отвечает. — Обе. Срочно нужен совет.

— Артём? Что случилось? — В голосе младшей сестры мгновенно появляется тревога.

— Потом объясню. Просто приезжайте. Пожалуйста.

Брожу по квартире, как зверь в клетке. Панорамные окна, дизайнерская мебель, безупречный порядок выглядят как декорации к спектаклю, где я играю роль, которую ненавижу. Роль мужчины, который не может разобраться в собственных чувствах.

Звонок в дверь раздается через двадцать минут. Видимо, сестры ехали с нарушениями. Маша появляется на пороге с белым пакетом из знакомой кондитерской, и желудок предательски сжимается. Даже упоминание об этом месте выбивает из колеи.

Лера врывается следом, стягивая кожаную куртку на ходу.

— Ну, выкладывай, — бросает она, швыряя куртку на кресло. — У тебя такой вид, будто тебя только что поймали на серьёзном проступке.

Маша молча достает из пакета какие-то пирожные, расставляет на журнальном столике. Её движения плавные, успокаивающие. Она всегда так делает, когда понимает, что я схожу с ума.

— Помните ту историю с приложением? — начинаю я, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Ещё бы, — кивает Маша.

— В общем, я познакомился там с Полиной, мы встречались несколько раз, и она познакомила меня с подругой… Кариной, они совладелицы кондитерской. — Замолкаю, ищу правильные слова. — Теперь у меня проблемы.

Лера поднимает бровь, усаживаясь на подлокотник дивана.

— Какого рода проблемы? Тебя выставили из кондитерки? Облили горячим кофе? Или ты наконец признался одной из них в чувствах и получил отказ?

— Я влюбился, — выпаливаю я. — В обеих. Одновременно. И не знаю, что с этим делать.

Повисает тишина. Лера медленно опускается на диван рядом с Машей. Та перестает колдовать над пирожными и внимательно смотрит на меня.

— Артём, — говорит она мягко, — а ты уверен, что это любовь? К обеим?

Начинаю ходить по комнате, руки сжимаются в кулаки сами собой.

— Не знаю! Вот в этом и проблема. С Кариной всё просто — смотрю на неё, и мозг отключается. Хочется прикасаться, хочется быть ближе… — Машу рукой. — В общем, понятно чего хочется. Она как наркотик — один взгляд, и я готов на всё.

— А с Полиной? — терпеливо спрашивает Маша.

Останавливаюсь посреди комнаты, чувствую, как что-то теплое разливается в груди при одном упоминании её имени.

— С Полиной мы говорим. Часами. О всякой ерунде и о самом важном одновременно. Она рассказала мне про свое детство, про то, как боится грозы. А я… я рассказал ей про Сирию. Про то, что до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда снятся взрывы.

— И как ты себя при этом чувствовал? — спрашивает Маша.

Задумываюсь. Как я себя чувствовал, когда печатал Полине то сообщение о войне? Странно, но… легко. Как будто сбросил с плеч тяжелый рюкзак.

— Легко, — признаю я. — Впервые за восемь месяцев — легко.

Лера издает скептический звук.

— Ну и что? Артём, ты взрослый мужчина, а не девочка-подросток. У тебя есть потребности. И с красоткой-кондитером ты их удовлетворить можешь, а с её подружкой пообщаться по душам. В чем проблема?

— Проблема в том, что я не хочу быть тем типом, который использует женщин, — огрызаюсь я.

— Тогда выбирай, — пожимает плечами Лера. — И быстро. Пока обе не поняли, что ты их дурачишь.

Маша качает головой.

— Лер, это не так просто. — Она поворачивается ко мне. — Артём, я хочу, чтобы ты представил одну картину. Ты приходишь домой через год. Устал, измотан, хочешь просто упасть и ни о чём не думать. Рядом с тобой одна из них. Кто?

Закрываю глаза, пытаясь визуализировать. Карина встречает меня в соблазнительном наряде, её руки тянутся к пуговицам моей рубашки. Жарко. Страстно. Но потом… потом мы лежим рядом, и между нами пустота. Потому что, кроме взаимного влечения, нам не о чём говорить.

А теперь Полина. Она заваривает мой любимый чай, садится рядом на диван, поджав под себя ноги, и спрашивает, как прошёл рейс. Ей действительно интересно, и это не из вежливости. И я рассказываю ей про турбулентность над Альпами, про пассажира, который панически боялся лететь, про закат, который видел с высоты десяти тысяч. Она слушает, кивает, задает вопросы. И мне хочется рассказывать ей ещё и ещё…

— Полина, — говорю я, открывая глаза.

— Почему? — спрашивает Маша.

— Потому что… — Слова застревают в горле. — Потому что с ней я чувствую себя дома.

Лера фыркает.

— Дом, семья, уют — это всё прекрасно. Но ты забываешь об одной важной детали. Мужчинам нужна страсть. Без неё любые отношения превращаются в дружбу с совместным проживанием.

— Не всем, — возражает Маша. — И не всегда. Артём,