Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги - Лена Харт

Карина. Всё это время я переписывался с Кариной.

Та женщина, от одного взгляда которой у меня учащался пульс, оказывается, ещё и понимает мою душу. Видит меня насквозь. Знает каждую мою слабость, каждый страх…

А я, как последний идиот, метался между двумя женщинами, не понимая, что передо мной один человек. Точнее, один настоящий, и его отражение в кривом зеркале.

Давлю на газ. Машина срывается с места с визгом шин, выносится на дорогу. Нужно уехать отсюда. Подальше от этого места, от этих запахов корицы и ванили, от воспоминаний о том, как я строил планы на будущее с женщиной-призраком.

Глава 23

АРТЁМ

Доезжаю до аэродрома в бешенстве. Двигатель рычит под капотом, коробка передач хрустит от резких переключений. Каждый поворот руля даётся с усилием, руки дрожат от подступающей ярости.

Ангар встречает привычной прохладой и запахом машинного масла. Включаю свет, и яркие лампы заливают бетонный пол, освещают силуэт нашего самолёта. Обычно это место успокаивает, даёт ощущение контроля. Сегодня даже здесь не найти покоя.

Достаю телефон дрожащими пальцами. Открываю то чёртово приложение, которое стало для меня окном в другой мир. Все наши разговоры, все те ночи, когда я делился самым сокровенным…

Набираю сообщение, стираю, набираю снова. Слова путаются, мысли скачут. Наконец печатаю коротко и зло:

«Нужно поговорить. Сейчас. Объясни мне, какого хрена происходит.»

Отправляю, не раздумывая. Пусть знает, что игры закончились.

Телефон молчит тридцать секунд. Минуту. Потом загорается экран от входящего звонка.

Принимаю не сразу, дав прозвонить несколько гудков. Нужно взять себя в руки.

— Алло, — говорю холодно.

— Артём… — Её голос дрожит. Тот самый голос, который звучал так уверенно в кондитерской, сейчас надломлен. — Ты знаешь.

Не вопрос. Утверждение.

— Знаю, — рычу в трубку. — Всё знаю. И хочу услышать от тебя, как ты могла…

— Не по телефону, — перебивает она. — Пожалуйста. Приезжай ко мне. Я всё объясню.

— Объяснишь? — Смех срывается с губ, горький и злой. — Что тут объяснять? Ты лгала мне. Читала мою душу, как открытую книгу, а сама прикидывалась…

— Артём, прошу тебя! — В голосе слёзы. — Дай мне шанс всё рассказать. Да, я виновата. Да, я солгала. Но ты не знаешь причин. Не знаешь, что со мной происходило всё это время…

Пауза. Слышно только тяжёлое дыхание: её дыхание и моё.

— Жди, — бросаю и сбрасываю звонок.

Стою посреди ангара, сжимая телефон так, что пластик трещит в пальцах. Каждая клеточка тела вибрирует от накопившейся ярости. Хочется что-то сломать, разбить, выплеснуть всё наружу.

Но нет. Сначала поеду к ней. Выясню всё до конца. Узнаю, зачем она это сделала. И только потом решу, что делать с этой информацией.

Выхожу из ангара, запираю за собой. Мотоцикл стоит рядом с машиной: чёрный, мощный, привычный. Сегодня именно он нужен. Скорость, ветер в лицо, рёв двигателя, заглушающий мысли.

Завожу мотор, и Кавасаки отвечает рычанием хищника. Газ в пол, и асфальт летит под колёсами. Ночной город размазывается огнями по краям зрения. Ветер хлещет по лицу, выдувает из головы лишние слова.

Еду к ней. К женщине, которая знает обо мне больше, чем кто-либо на этом свете. К той, что играла моими чувствами, как профессиональный кукловод.

Еду узнать правду. Какой бы болезненной она ни оказалась.

Дорога приводит к тихому району в центре города. Двухэтажный дом с аккуратным палисадником, свет в окнах первого этажа. Паркую мотоцикл у калитки, снимаю шлем. Руки всё ещё дрожат, и уже не разобрать, от скорости это или от ярости.

Поднимаюсь по ступенькам. Дверь открывается прежде, чем успеваю постучать. Карина стоит на пороге в домашней одежде: в мягких джинсах и светлом свитере. Волосы растрёпаны, глаза красные. Она выглядит так, будто плакала.

— Проходи, — говорит тихо, отступая в сторону.

Захожу в прихожую, осматриваюсь. Как и в прошлый раз, уютно, по-женски. Пахнет чем-то сладким: ванилью и корицей. Из кухни доносится аромат свежей выпечки.

— Испекла печенье, — произносит она, словно извиняясь. — Когда нервничаю, всегда готовлю. Это помогает…

— Хватит, — перебиваю резко. — Не надо мне сейчас рассказывать про свои привычки. Я не за этим приехал.

Она вздрагивает от тона, но кивает.

— Конечно. Пройдём в гостиную?

Следую за ней по коридору. Комната небольшая, но светлая. Мягкие диваны, книжные полки, фотографии на стенах. Домашняя, тёплая атмосфера, которая сейчас действует на нервы. Я не готов к уюту. Я готов к войне.

Останавливаюсь посреди комнаты, скрещиваю руки на груди. Карина садится на край дивана, комкает в руках полотенце.

— Говори, — требую. — Объясни мне, как ты могла притворяться чужим человеком. Как могла читать мои сообщения, зная, что я думаю, будто пишу Полине?

Она поднимает глаза. В них столько боли, что на секунду становится неловко. Но злость сильнее.

— Изначально я действительно хотела помочь Поле, — начинает тихо. — Установила приложение, увидела твой профиль. Полине ты понравился, но она не знала, как поддержать разговор. Ты казался… недосягаемым. Слишком умным, слишком сложным для неё.

— И ты решила, что лучше знаешь, что мне нужно? — Голос звучит жёстче, чем планировал.

— Я решила написать пару сообщений, — продолжает она, не поднимая взгляда. — Просто разговорить тебя, понять, о чём ты любишь говорить. А потом передать эстафету Полине. Но…

— Но что?

— Но ты начал писать такие вещи… — Она замолкает, ищет слова. — Ты раскрывался передо мной, делился мыслями, которыми обычно люди редко делятся. И я поняла, что мне самой нравится с тобой общаться…

Сжимаю кулаки. Злость поднимается новой волной.

— Значит, ты решила продолжить спектакль? Читать мою душу, притворяясь кем-то другим?

— Я не притворялась! — Она встаёт резко, в голосе впервые за этот разговор появляются нотки прежней уверенности. — Всё, что я тебе писала, было правдой. Мои мысли, мои чувства, мои переживания. Я никогда не лгала о том, что думаю или чувствую. Я влюбилась в тебя по уши!

— Но ты лгала о том, кто ты! — Делаю шаг к ней, и она инстинктивно отступает. — Ты позволила мне влюбиться в призрак! В образ, который создала сама!

— Ты влюбился в меня, — говорит тихо. — Просто не знал об этом.

Эти слова бьют точно в цель. Останавливаюсь, словно наткнулся на стену.

— Что?

— Ты влюбился не в Полину. Ты влюбился в мой разум, в мою душу, в мои слова. В то, как я мыслю, как реагирую, как чувствую. Полина здесь вообще ни при чём. Она просто имя в телефоне.

Тишина. Слышно только тиканье часов на стене и собственное тяжёлое дыхание.

— Ты не имела права, — произношу наконец хрипло. — Не имела права решать за меня.