Девушка моего брата - Ингрид Романова

Я хочу на него смотреть. Я должна. Вдруг это наш единственный раз, а после он ко мне не прикоснется, потому что решит, что я и правда шлюха, как говорил Мот. Я обязана все запомнить, но… у мозга другие планы. Он плывет. Тело не слушает меня. Чувства – те самые семь – по очереди забирают контроль: то я захлебываюсь мужским запахом, то слепну, то кажусь себе оголенным нервом. Меня вот-вот рванет.

Я кусаю губы. Грудь ноет, тяжелеет – руки сами тянутся к ней. Пальцы сжимают соски. Я шиплю. Или рычу. Или все вместе. Мне нужно больше Кирилла. Больше его тела, кожи, запаха, губ. Но сейчас он не поддается – до будущих красных отметин сжимает мои бедра и срывается на сумасшедший темп. Вколачивается в меня со шлепками, которые музыкой звучат для моих ушей.

Улыбаюсь бесконечно блаженно. Из меня вырываются ахи и вздохи. Мысли в кучу. Чувствую, как от места, где соединяются наши тела, расползается жар. Обжигает. Тело начинает пылать. Меня лихорадит. Кровь нагревается, долбит в голову. Я теряю связь с реальностью, а где-то за гранью слышу настойчивое, требовательное “скажи”.

– Кирилл, я… – пытаюсь объяснить, что не понимаю, чего он от меня хочет, но не выходит.

– Еще.

– Кирилл…

– Громче.

Когда меня взрывает, его имя я повторяю мантрой: Кирилл, Кирилл, Кирилл. Если это то, что он хочет слышать, я буду звать его до потери пульса.

– Блять, – ругается он и сразу выходит из меня. Я тут же хнычу, потому что мне снова мало его. Я совсем не утолила и даже не забила голод, только наоборот – чувствую его еще острее, а это казалось мне невозможным.

В следующую секунду ощущаю тепло, разливающееся по животу, и распахиваю глаза, потому что хочу это видеть. Кирилл кончил на меня. Смотрит исподлобья с осуждением, будто я во всем виновата. Все еще не расслаблен, скорее наоборот. Сжимает в кулаке подрагивающий член, головка которого блестит.

В любой другой ситуации я бы испугалась, спряталась, стушевалась точно. Но не сейчас. Осознание, что это я сделала с ним, бьет с силой по всем чувствам разом. И я облизываю губы. И прямо под его тяжелым наблюдающим взглядом размазываю по себе его сперму – по животу и груди. Касаюсь сосков, чуть сжимаю их и с тонким, едва слышным стоном прикрываю от удовольствия глаза.

– Сука, Даша… – со злостью плюется он, а затем тут же накрывает мое тело своим, пачкая нас обоих сильнее. И я ожидаю, что он врежется в мой рот со всей силой, будет терзать его, но…

Кирилл целует меня откровенно нежно. Неожиданно пронзительно и тепло. А я запутываюсь окончательно в своих эмоциях, но крепко обнимаю и с удовольствием отвечаю ему. Также проникновенно и на разрыв.

Глава 24

Кирилл

Мы оба чувствуем тот момент, когда нужно отпустить друг друга, но откладываем его еще на несколько секунду. А когда я все же разрываю контакт и бегло осматриваю Дашу – горящие припухшие губы, широко распахнутые глаза, взмокший лоб и спутанные волосы, я напрягаюсь всем существом, чтобы сдержаться и не накинуться на нее снова.

Отталкиваюсь от кровати, сажусь, отвернувшись, на край. Бесконтрольно, не управляя телом, провожу рукой по волосам, упираюсь локтями в колени, смотрю в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. Мне привычно хочется закрыться в себе. Отгородиться – я привык делать так, когда кто-то слишком близко подбирается ко мне. Но с Дашей допустил промах – она уже под кожей. Сломала на хуй все стены, даже не напрягаясь особенно. Мне уже поздно спасать себя – все в развалинах, а она в самом сердце, но, блять…

Слышу шорох за спиной и тихий шепот про ванную комнату. Даша сбегает, а я крепче стискиваю кулаки. Надо собраться. Ради нее. Потому что я не могу ее потерять. Не теперь, когда получил шанс, на который не надеялся. Она выбрала моего брата – вот истина, с которой я смирился год назад. И как-то же жил. Нормально. А сейчас… переосмыслить ее сложно, но я изо всех сил стараюсь.

Правильно ли поступаю? Этот вопрос мучает меня день и ночь. Я забрал ее у Мота, чтобы отпустить, избавить ее от дерьма. А теперь подчиняю себе и снова вываливаю во всей этой грязи. Со мной она никогда не отмоется, потому что тень прошлого всегда будет преследовать нас. Мне на это похуй, но Даша… она достойно большего. И если бы я не был гребаным эгоистом, я бы сдержался. Не трахнул ее так, что до сих пор все тело звенит.

Но как. Блять. Перед ней. Устоять?

Подрываюсь на ноги. Натягиваю штаны и по памяти иду в ванную, потому что не смотрю по сторонам, а тупо пялюсь в одну точку. Я взял, что хотел. Теперь мне придется отдать что-то взамен. Смотря, что она попросит. Но я сделаю для нее все. Если она сейчас плачет, я высушу ее слезы. Если вспоминает слова Мота, я… я найду его и второй раз дам ему в морду, но это потом, не сейчас. Если она хочет уйти… сердце пропускает удар, чтобы начать биться с удвоенной мощью. Потому что знает, о чем думаю, и в корне не согласно со мной. Оно не хочет ее отпускать.

Будто я этого хочу…

Распахиваю дверь ванной с такой силой, что ручка бьется о стену, скорее всего, оставляя вмятину на ней. Застываю на пороге, жадно разглядывая тонкий силуэт. Даша без футболки, но все еще в трусиках. Тех самых, которые я даже не снял, чтобы трахнуть ее. Стоит перед раковиной, упершись в нее ладонями. Смотрит в зеркало перед собой – на красные пятна на шее, груди, бедрах. Я жадно разглядываю капли воды у нее на животе – она смывала с себя мою сперму, когда я зашел. А теперь ловит мой взгляд в капкан через отражение.

Ну куда я ее отпущу, если глаза не могу отвести?

– Ты… – вырывается из меня хриплый бас, приходится откашляться, чтобы не казалось, что я на нее рычу. – Ты как?

Даша кивает, не отвечая вслух. Глаза красные, будто вот-вот расплачется. Обнаженная грудь с напряженными сосками высоко поднимается, будто ей не хватает воздуха. Губы дергаются и дрожат, словно сдерживают поток слов, что просится наружу.

– Даш…

– Не прогоняй меня, пожалуйста, – вырывается у нее с такой отчаянной мольбой, что у самого грудную клетку