Девушка моего брата - Ингрид Романова

что после покупок Мота всегда оставался осадок. Ему нравилось наряжать меня, как куклу, но потом всегда приходила расплата. Кирилл объяснил, что это не прихоть, а необходимость. Мне нужно произвести правильное впечатление, и тогда я уже через несколько недель получу сумму, которой я сумею расплатиться с ним и остаться в хорошем плюсе. На мою нервную шутку о том, не придется ли мне телом торговать на такой работе, он отреагировал… никак.

А теперь на мой вопрос отвечает немного раздраженно.

– Да, отличное платье.

– И чем оно отличное? – скептически интересуюсь я.

– Тем, что его хочется снять!

Терпению Кирилла приходит конец. Он обходит меня, берет за руку и тянет за собой прямо по направлению к кабинету с золотой табличкой на двери, которую я не успеваю прочитать.

– Кири-и-илл! Спаситель мой! Где это чудо-чудное, которое ты мне обещал? Я убью этих гадов, и меня посадят, Кирилл!

А Новиков вместо слов выставляет меня перед собой. Я судорожно вспоминаю, что придумывала на вопрос о дипломе, которого у меня нет, но от страха все слова разом вылетают из головы.

– Она еще прекраснее, чем ты говорил! – упивается с восторгом мужчина лет на десять старше Кирилла. В хорошо подогнанном по фигуре костюме, но с брюшком и залысинами.

– Евгенич, тормози.

– Ладно-ладно, Дарья, прелесть моя…

Кирилла прямо-таки демонстративный кашель одолевает.

– Если ты еще и нормально поговорить с немцами сумеешь, то цены тебе нет! В долгу не останусь!

Все происходит сумбурно, но… увлекательно. Кирилл, переговорив с тем, кого он зовет Евгеничем, уходит, пообещав заехать за мной к шести, а я… Я погружаюсь в задачи, которые мне ставят с такой скоростью, что у меня закладывает уши. И сразу хочется так оправдать ожидания!

Оказывается, что Александр Евгеньевич сменил поставщиков медицинского оборудования для сети клиник, и теперь ему нужно взять на реализацию рентген-аппарат у другой фирмы, с которой никак не может договориться. А переводчики, которых он нанимал по объявлению, не добились ровным счетом ничего. И очень скоро я поняла, почему.

Немецкие представители были мало заинтересованы в сделке, которая очень нужна была нашей стороне, но именно Александр Евгеньевич взрывался первым и посылал их русским матом, а его, как известно, понимал весь мир. Телефонный разговор с ними не удался, но на послезавтра была назначена видеоконференция, к которой мне нужно было подготовиться. И я окунулась в работу с головой.

Наверное, поэтому, не заметила, как пролетел целый день. И когда на экране телефона высветился незнакомый… а нет, знакомый, но не записанный номер Кирилла, я поняла, что у меня затекла шея, я не чувствую правую ягодицу, а в глазах будто насыпали песка – я так много не работала за компьютером… наверное, никогда. Но это была приятная усталость.

– Да, – отвечаю почему-то вместо привычного алло. Как будто вылетает подсознательно, и на другом конце повисает тишина.

– Закругляйся там, сверхурочно будешь работать, как оформят тебя на постоянку, – пропустив обмен любезностями и вежливые приветствия, бросает Кирилл и вешает трубку, и в этом… в этой его грубой манере есть особый шарм. Потому что он не пытается понравиться или казаться кем-то другим. Он вот такой, какой есть, и ты либо принимаешь его любым, либо… никак.

Выключив компьютер и попрощавшись с девушками, которые вводили меня сегодня в курс дела, я спускаюсь на лифте вниз и тотчас стопорюсь пред прозрачными крутящимися дверьми. Всего на секунду, потому что там, за ними, стоит злой и страшный автомобиль Новикова. В котором меня ждет злой и… сексуальный серый волк. Единственный, кто поддержал меня тогда, когда поддержки ждать было неоткуда.

Вздохнув, я вышагиваю подиумной походкой до машины. Дверь мне, конечно, не открывают, но я не в обиде. Забираюсь в джип сама, начинаю болтать без остановки, чтобы скрыть неловкость, а мне есть о чем – столько впечатлений за день!

А потом смотрю на Кирилла и, прежде чем пристегнуть ремень безопасности, тянусь, чтобы поцеловать его в щеку, на которой еще сильнее отросла щетина. И все бы ничего, только он в этот самый момент поворачивается ко мне. Глупо, но так выходит, что я целую его в губы. Целомудренно и коротко, но да… я успеваю ощутить легкий привкус сигарет.

Между нами не так много сантиметров. Но как только я встречаюсь с его прямым взглядом в прищуре глаз, то отшатываюсь, приговаривая о том, какая я неуклюжая.

– Боже, мне так неловко, извини…

А он резко дергает меня к себе, и в следующий миг его пальцы гладят мою шею и зарываются в волосы.

– Не за что тебе извиняться, блять, – с нескрываемым раздражением и, как-то устало стукнувшись лбом о мой лоб, выдыхает он мне в рот, прежде чем накрыть его своим.

Глава 20

Кирилл

– Не за что тебе извиняться, блять, – вылетает изо рта, прежде чем я успеваю это остановить. А затем толкаю Дашу к себе, чтобы заткнуть лучшим способом, какой придумал.

Идиот. Полный. Потому что как только я касаюсь ее губ своими, весь контроль идет на хуй. Я больше не управляю ситуацией – все она. Скажет, попрыгай, блять, зайцем или закукарекай, как петух, я спрошу только, насколько высоко и громко. И это пиздец.

Ее запах – чистые феромоны, что долбят в пах и голову. На вкус она сладкая отрава в чистом виде. Наощупь как та, кого не хочется отпускать. Что я и делаю, притягивая ее еще ближе. Чтобы глубже проникать языком ей в рот, чтобы со злостью и нетерпением биться зубами о ее зубы, чтобы истязать губы, которые будут пылать красным.

Откуда-то из груди рвется низкое гулкое рычание, когда она отвечает мне также пылко и страстно. Когда хватается пальцами за воротник рубашки, и тот трещит по швам. Когда не позволяет отстраниться даже на сантиметры, будто я в состоянии это сделать.

Нет.

Толкаюсь жестче языком, она покорно отступает, позволяя вести ее. Чистый кайф разливается по венам, когда понимаю, что принимает меня. Не отталкивает. Тоже жаждет. И в этот самый момент хочется весь дивный мир послать далеко на хуй.

Все изначально должно было быть так. Не ее вина, что я позволил, струсил, отступил…

Блять, злость берет. Вымещаю на ней. Тяну резко за волосы назад, перегнувшись через разделяющую нас панель. Со смачным стоном собственного производства облизываю ее шею. Рецепторы в ахуе. Фейерверки в башке оглушают и дезориентируют. Я кусаю мочку ее уха, скулу, подбородок. Нахожу приоткрытые губы и снова толкаюсь языком ей