Девушка моего брата - Ингрид Романова

А он, как назло, дома, я знаю. Может быть, еще уедет, но десять минут назад я слышала звуки, доносившиеся с кухни. С той самой кухни, где я пыталась его соблазнить.

Черт, черт, черт…

Я просто безнадежна. По моей жизни можно написать диссертацию о том, как сделать и без того сложную ситуацию невыносимой. Оценка «отлично» гарантирована.

Внезапно я слышу шаги по коридору, которые на мгновение затихают у моей двери. Вместе с ними затихает мое сердце – кажется, весь организм от стресса переходит на режим заморозки.

Короткий стук в дверь, на который я не реагирую. Нет, нет, я умерла, оглохла, испарилась…

Звук открываемой двери. Приближающиеся шаги. Ворвавшийся в комнату запах свежести и геля для душа. Неуловимые вибрации тестостерона в воздухе, на которые я теперь отзываюсь так, словно специально на них настроена. Я держу глаза закрытыми, потому что тогда, возможно, Кирилл решит, что я сплю и уйдет. Я не готова с ним встречаться. Мне нужно время. Неделя. Месяц. Вечная бесконечность…

– Я знаю, что ты не спишь, – голос Кирилла, ироничный и спокойный, перечеркивает все мои тщетные надежды на спасение.

– Откуда? – шепчу в подушку, потому что, ну… Глупо притворяться после таких слов.

– Очень громко думаешь.

Я открываю один глаз. К счастью, мир не вращается. Зато в поле моего зрения попадает пара ног в серых трениках и низ черной футболки, которая заканчивается как раз в районе паха, там где у него… Черт, Даша, да возьми себя в руки!

Делаю над собой усилие, чтобы чуть поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Кирилл… Это просто вселенская несправедливость, что этим утром он выглядит настолько ослепительно. Волосы после сна растрепались, на щеках и подбородке двухдневная щетина, губы сложены в насмешливую улыбку, глаза… Ох, мамочки.

Это какой-то отложенный приход, наверное. Но меня будто окунают в кипяток.

– Шипучий аспирин, – Кирилл протягивает стакан, с любопытством разглядывая мое вспыхнувшее лицо. – Поможет с твоим похмельем.

– У меня нет похмелья, – отвечаю я, с трудом ворочая языком.

– Рассказывай.

Нет, ну, что за хам!

Я осторожно приподнимаюсь на постели. Хотя у меня в чемодане есть своя пижама, я все еще сплю в футболке, которую Кирилл дал мне в первый день. Не знаю почему. Просто так получилось. И он замечает. Я вижу это по вспыхнувшему «чему-то» в его глазах, когда взгляд проходится по моей груди и плечам. Назвала бы удовлетворением, но сегодня я за ясность своих реакций не ручаюсь.

– Спасибо.

Жадно пью шипучку, избегая смотреть ему в лицо. Надеюсь, что он уйдет, выполнив свою миссию, но Кирилл остается на месте. Его взгляд я физически ощущаю на своем лице. Он вообще в курсе, что так пристально смотреть невежливо?

– Ммм… Я вчера перебрала… – начинаю тихо, чтобы сгладить растущую неловкость. – Не все помню. Надеюсь, ничего не…

– Что именно тебе освежить в памяти? – перебивает меня Кирилл с грубоватым смешком. – Тот момент, где ты забралась на мои колени? Или тот, где трогала член?

Я задыхаюсь от смущения. Этот человек просто невозможный! Я действительно могла не помнить, а ему не обязательно быть таким… таким…

– Ты можешь сколько угодно обманывать себя, но меня не надо, – продолжает он невозмутимо, будто не замечает, что я сейчас просто распалась на атомы стыда от его вызывающей откровенности. – То, что произошло вчера, было в каком-то смысле неизбежно.

– Я не планировала с тобой спать, – бормочу, стараясь сохранить крупицы собственного достоинства.

– Не помню, чтобы я тебе предлагал, – отсекает он сразу, снова погружая меня на самое дно.

Я судорожно вздыхаю и сжимаю пальцы вокруг пустого стакана с такой силой, что белеют костяшки. Какого черта он стоит надо мной? Пусть уйдет… Но он не уходит. А смущение во мне достигает того критического уровня, когда оно начинает трансформироваться в ярость.

– Хорошо, что мы это выяснили, – говорю резко. – Во избежание дальнейших недоразумений. Что теперь?

– Приводи себя в порядок и выходи завтракать. К двум нам надо быть на Арбатской.

– Нам надо быть на Арбатской? – повторяю я, делая удобрение на первом слове, совершенно не понимая, о чем он.

– Да, если твой порыв найти себе работу действительно что-то стоит, – отвечает Кирилл невозмутимо. – Кажется, у тебя порядок с немецким?

Я киваю, не в силах произнести ни слова. У меня в школе был немецкий, потому что в нашем захолустье не оказалось учителя по английскому. И в университете я взяла немецкий вторым иностранным языком. Откуда он знает? Я ему точно не говорила, потому что наши разговоры за прошедший год можно пересчитать по пальцам.

– У тебя собеседование. Подойдешь – поможешь хорошим людям с контактами в Германии.

Глава 19

– Да на хер пошли эти немцы сраные! – разносится по этажу громкий бас, как только мы с Кириллом выходим из лифта на шестнадцатом этаже офисного центра.

Я тут же спотыкаюсь, Кирилл меня ловит, обжигая ладонями поясницу и талию. От поцелуя с полом он меня, может, и спасает, но в целом делает только хуже. Щеки пылают, руки дрожат. Я нервничаю. После молчаливой и напряженной поездки в машине особенно. Уговаривала его отправить меня на такси – и все дела. Но нет. Сказал, обещал лично меня познакомить с боссом, который по совместительству его знакомый (и явно задолжавший какую-то услугу).

– Давай вернемся, пока нас никто не видел, – шепчу, чуть обернувшись. Настолько, чтобы краем глаза видеть его профиль. Сейчас я готова даже сгореть от стыда и быть признанной неудачницей в его глазах. Потому что мне дико страшно. Как будто за год с Мотом, которого я стараюсь не вспоминать, я одичала настолько, что стала верить в свою никчемность как человеческую единицу.

– Ты не из трусливых, – ласкает шепотом мое ухо, и я кусаю губу, чтобы не начать стонать посреди приемной компании, где мне, возможно, предстоит работать.

– Я точно нормально выгляжу?

Выяснилось, что у меня и одежды-то подходящей нет. Все мои наряды подходят для работы либо в спортзале, либо в стрип-клубе. Я выбрала облегающее, но короткое платье молочного цвета, только надела под него плотные колготки. Туфли на плоской подошве мы купили по дороге сюда. Простые черные. В стиле “Мэри Джейн”. У меня обувь в скромном гардеробе остались лишь на высоком каблуке, поэтому я надела кеды, которые не устроили Кирилла.

И я не знаю, как он сделал так, что я согласилась и не чувствую себя отвратительно. Потому