Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

— Какая твоя самая нелюбимая еда? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.

— Хм… наверное, квашеная капуста. Я не люблю все, что ферментировано.

— А сейчас бы съела?

— Не раздумывая. Я бы вылизала тарелку дочиста, — она бросает мне легкую улыбку. — А у тебя? Что ты обычно отказываешься есть?

— Вареные яйца, — отвечаю без раздумий.

— Да? Яйца ведь очень полезны.

— Конечно, и я ем их в виде омлета или яичницы, но вареные — это гадость. Одна часть как желе, а другая — сухая и рассыпчатая. Просто отвратительно. Меня от них тошнит.

— Значит, дело в текстуре. Интересно. А сейчас, если бы я поставила перед тобой тарелку вареных яиц?

— Я бы съел эту гадость и был бы в ярости от каждого кусочка, — отвечаю с игривой ноткой в голосе.

Шай смеется.

Черт, как же мне нравится этот звук. Такой искренний, чистый.

Мы замолкаем, подходя к небольшому холму перед долиной, где находится ручей. Когда местность оказывается в поле зрения, мы оба начинаем внимательно осматривать ее издалека. Внезапно Шай хватает меня за руку.

— Рен, посмотри на ту ловушку, что дальше от дерева. Там что-то есть?

Я смотрю, хотя мое внимание разделено между ловушкой и тем, как мне нравится, когда она называет меня Рен. В детстве я ненавидел, когда меня так звали. До сих пор никто так не делает, потому что не позволяю. Мне казалось, это звучит слишком по-женски, как имя маленькой птички. Но с уст Шай это звучит совсем иначе. Это звучит как мое, и мне это нравится. Очень.

— Думаю, ты права. Пойдем посмотрим.

Белая шерсть кролика делала его незаметным на расстоянии, но вблизи его ни с чем не спутаешь. Мы поймали чертового кролика, и я никогда в жизни не был так счастлив. Как только мы его увидели, Шай бросается мне в объятия, и мы оба начинаем кричать от радости. Наша радость и облегчение настолько искренние, что даже солнце выглядывает из-за облаков, чтобы посмотреть на это веселье.

— О Боже, твое плечо, — вдруг отстраняется Шай и прикрывает рот рукой. — Я не порвала швы?

— Даже если бы и порвала, мне было бы все равно.

На ее лице расплывается широкая улыбка.

— Кролик стоит того, чтобы отпраздновать.

Я не это имел в виду, но пусть она так думает.

— Пошли, давай освежуем этого малыша и приготовим.

Она еще раз кричит от радости и подпрыгивает, что выглядит чертовски мило. Меня так и тянет бросить кролика и поймать ее вместо него. Прижать к дереву и трахнуть так, чтобы она забыла, как ее зовут, и поняла, что значит сходить по кому-то с ума.

К счастью для меня, мой желудок категорически отвергает этот план.

Я забираю мертвого кролика у Шай, как только она освобождает его из ловушки, затем мы поправляем несколько ловушек, которые нужно было перенастроить. Наша дорога обратно к хижине наполнена новой энергией, словно мы не можем дождаться, чтобы вернуться.

— Ты умеешь свежевать животных? — спрашивает Шай, пока мы идем.

Я задумываюсь над ответом, не желая объяснять, что раньше кого-то свежевал, но это было не животное. Это не то, чем стоит делиться, не хочу, чтобы она смотрела на меня как на дикаря. Я все еще обдумываю ответ, когда она продолжает.

— Я видела, как мой отец снимал звезды с одного русского, но это, кажется, не совсем то же самое. — Ее задумчивые слова настолько неожиданны, что я чуть не спотыкаюсь.

— Твой отец позволил тебе смотреть на такое?

— Да, мой отец был классный. Он всегда позволял мне быть той, кем я хочу. Это мои кузены и другие идиоты в семье заставляли меня доказывать свою состоятельность. До сих пор заставляют, — добавляет вполголоса.

Думаю о своих двух младших сестрах и о том, как бы я поступил, если бы они захотели работать со мной. Брия всегда хотела быть матерью для своих двоих детей, а Терина проводит слишком много времени в соцсетях, чтобы интересоваться чем-то еще. Я даже не могу представить, чтобы они занимались те, чем занимаюсь я. Но могу представить, как тяжело было Шай убедить таких, как я, дать ей шанс, особенно когда она была моложе. В нашей природе заложено защищать женщин и детей. Позволить ей подвергать себя опасности противоречит нашей ДНК, но Шай создана для того, чтобы процветать в нашем мире. Она стойкая, умная и чертовски сильная.

— Кажется, держать тебя в стороне — это пустая трата таланта, — признаю я.

— Точно? — возмущается она. — Просто потому, что у меня нет члена между ног. — Она делает паузу, и в ее голосе слышится неуверенность, когда она продолжает. — Ты действительно так думаешь?

— Да. К счастью для тебя, современные врачи могут решить эту проблему с отсутствием члена.

Она бьет меня по здоровой руке, покачав головой и смеясь.

— Нет, спасибо. Меня все устраивает так, как есть.

Черт, меня тоже. Меня больше чем устраивает. Я одержим.

Я стараюсь освежевать кролика так, чтобы шерсть не попала на мясо, но все равно приходится промыть его, когда заканчиваю.

— Прополощи руки, а я возьму ведро и принесу чистой воды, — говорит Шай, когда подготовка почти закончена.

— Нет, я пойду. Тебе небезопасно быть там одной.

Ее спина мгновенно выпрямляется.

— Но тебе безопасно? Тому, у кого швы на руке и кто сейчас весь в крови?

Черт, знаю, что это не пройдет гладко, особенно после нашего разговора, но я не могу изменить то, что чувствую. Собираюсь с мыслями, чтобы не говорить как полный лицемер.

— Ты потрясающий боец, Шай. Я видел тебя в деле и знаю, на что ты способна, но где-то там бродит медведь весом в сто килограмм. Я, наверное, тяжелее тебя почти на столько же.

— Думаешь, жалкие сто килограмм изменят исход? — Ее глаза сужаются от злости. — Уверена, ты окажешься мертв так же, как и я, если мы оба столкнемся с этим медведем. И в таком случае, единственная причина, по которой ты не хочешь, чтобы я пошла, — это желание держать меня в безопасности, как хорошую девочку.

— У меня немного больше шансов, — вырывается от