Уравнение трёх тел - Анна Есина

Ксюха, как заправский киноман, затаривается попкорном, газировкой и, о ужас, двумя петушками на палочках. То ли позлить меня хочет, то ли совсем не соображает, что лизать конфету у меня на глазах — идея убийственная.

Нам достаётся лихой голливудский блокбастер «Самый пьяный округ в мире» — это по афише сужу — и козырные места по центру последнего ряда. Где-то слева усаживаются школьники, на четвёртом ряду ещё парочка киноманов и всё. Дообеденные сеансы явно не пользуются популярностью.

— В общем, этот фильм снят по реальным событиям, — пускается в объяснения Ксюха, склоняясь к моему лицу. — Есть ещё одноимённый роман Мэтта Бондуранта, то есть непосредственного участника событий, о которых будет рассказываться.

— Погоди, ты его смотрела раньше? — тоже подаюсь вбок и пялюсь на её губы, которые вначале раскрываются в улыбке, а после выводят звуки. Зверски её хочу.

— Ты сам пересмотришь его сотню раз! — заверяет Ксюха и сбегает в свой маленький голливудский мирок с Томом Харди.

Первые полчаса заставляю себя не зевать. Потом накатывает волна такой усталости, что глаза слипаются сами собой. Укладываю ухо поверх Ксюхиного плеча и отдаюсь дремоте.

Нежные пальчики едва касаются щеки, проходятся по виску и тонут в волосах. Оголтелая фанатка криминальных драм пожёвывает попкорн, лениво почёсывает мой затылок и неотрывно следит за действиями героев.

— Ты не спал в самолёте? — тихо спрашивает, когда бумажное ведёрко пустеет почти наполовину.

— Не умею спать сидя.

— Оно и видно, всё плечо мне обслюнявил. А накануне?

— Часа три.

— Этого мало, — выдаёт с осуждением. — Ты должен больше...

Не выдерживаю пытки нравоучением и затыкаю говорунью поцелуем. Она сладкая и отдаёт кукурузой. Встречает мой язык своим. Обхватывает шею двумя руками и тянет на себя.

Поцелуй всё длится. Её руки ниже шеи не опускаются, моим тоже не дают воли. Пробую накрыть ладонью грудь, тут же стискивает мне пальцы и перетаскивает на щёку.

Будь на её месте кто-то другой, давно потерял бы интерес. А тут вдруг хочется телячьих нежностей. Дыхание её рваное чувствую и оторваться не могу. Фрустрация какая-то. Хочется большего, но довольствуюсь малым.

— Тебе нужны отношения или просто потрахушки? — неожиданно огорошивает вопросом. Прижимается лбом к переносице и напрягается в ожидании ответа.

А я лихорадочно соображаю, что выбрать.

— На отношения у меня нет времени, — признаюсь.

— А мне они не нужны, — счастливо вздыхает Ксюха и чмокает мои губы. — К себе не позову, к тебе не поеду. Какие у нас остаются варианты?

— Вокзал, ночлежка для бездомных, скамейка в парке, — задумчиво перечисляю.

— В подъезде будет романтично, — хихикает баламутка.

— На крайняк всегда можем раздобыть коробку от холодильника.

— Про теплотрассу не забудь, там особенно круто в морозы.

— А как тебе мысль забуриться в общественный туалет?

— Попахивает, — отвечает коротко и хватает меня за руку. — Пойдём. Всё равно половину фильма проспал.

На выходе из зала не сдерживаюсь. Прижимаю к стене, запрокидываю ей руки над головой и глубоко целую.

Глава 13

Люксовый номер в гостинице удалось оценить чуть позже, а сейчас передо мной лишь горящие возбуждением тёмные глаза, да и те пропадают, стоит на миг прикрыть веки.

Мы начали целоваться ещё в лифте. Голодно, жадно, неистово. Из зеркальной клетки Артур вынес меня на руках, крепче ухватил под задницу и тут же впечатал в ближайшую стену. Размашисто прошёлся языком по шее, быстро огляделся и даже сумел сориентироваться, потому что в следующий раз меня пригвоздили к двери номера с обратной стороны.

Одежда полетела в разные стороны. Шубу он бросил на пол, кофту задрал, обнажая грудь, впился зубами в бантик между чашечками, ими же царапнул кожу и опустил на ноги. Моргнуть не успела, как развернул меня лицом в стену, в два счёта расправился с моими джинсами и стянул их до колен. Наклонился и цапнул за задницу.

— Блин, больной что ли? — дёрнулась скорее от неожиданности, а после застонала в голос, потому что зализал след от зубов и раскрытыми губами проехался вдоль позвоночника до самых лопаток.

— Пока ещё в своём уме, — просипел на ухо и ударил бёдрами по попе. — Поэтому заранее предупреждаю, презиков у меня нет.

— Можно без них, — слова давались с трудом. — Если ты здоров. Я на таблетках.

Самых эффективных в мире «таблетках».

— Гарантирую, что здоров, — подтвердил и прижал меня к себе.

Завела руки за спину и погладила упакованные в чёрные джинсы ноги, а там и до требовательной выпуклости добралась. Неловко изогнулась, рванула молнию вниз и просунула ладонь между зубчиками. Стиснула сквозь ткань белья.

Артур сдавил моё горло и подтолкнул в спину, чтобы шла вперёд. Свет из высоких окон резанул по глазам после темени в коридоре. Не успела привыкнуть к перепадам в освещении, как очутилась перекинутой через спинку дивана. Нетерпения в Смолине плескалось столько, что он не потрудился ни раздеть меня, ни обнажиться самому. Вынул крючки бюстгальтера из петелек, сместил влево полоску трусиков, стащил с себя джинсы и повёл головкой по заду, а уже через секунду вошёл на всю длину. Не резко, но как-то слишком остро.

Он зашипел, я резко выдохнула и дальше получалось лишь слабо постанывать. Двигался он быстро и несдержанно. Заломил мне руку, устроил её на чуть выше поясницы и крепко держал, пока трахал с исступлением.

Не понимала, нравится мне его дикость или причиняет боль. Артур вышел, поднял меня за плечи и крутанул лицом к себе. Без лишних слов протолкнул в меня свой язык. Снова повёл куда-то.

Надоело быть отрешённым участником. Высвободила руки, обняла за щёки, двумя пальцами оттянула мочки ушей и обеими пятернями запуталась в коротких волосах. Он ухмыльнулся, упёр меня задницей в мягкий край кровати. Отстранился, чтобы стянуть с себя через голову пуловер, потом наклонился и избавил меня от штанов и носков.

Села на матрас и с интересом разглядывала его фигуру. Пиршество матовой кожи и прочерченных мускулов. Бугристые предплечья переходили в массивные плечи. Широкая колонна шеи. Холмы прекрасно развитых грудных мышц под тёмной порослью волосков. Идеальный рельеф под рёбрами и чёртова распутная дорожка всё той же чёрной растительности, уходящая прямиком ко вздыбленному члену.

Последний рассматривала с голодным огоньком. Он был чуть темнее, блестел на свету от моей влаги, а набухшая головка так и молила об откровенной ласке. Облизнулась и приникла губами. Артур позволил только распробовать смешение наших вкусов, потом аккуратно отстранился.

— Спущу как пацан через тридцать секунд, — объяснил он свой отказ от оральной ласки и вытряхнул