Уравнение трёх тел - Анна Есина

Артур: Я заеду к тебе в 7:30, спровадь Димана

Ксения: Не утруждайся. Я у родителей. Взяла отпуск до 20 декабря

Ксения: С Диманом рассталась, кстати

Артур: Пооткровенничаем?

Ксения: Что ты можешь предложить в обмен на мои душевные терзания?

Артур: Слезливые байки о холодной постели из уст закоренелого холостяка

Ксения: Подарю тебе на НГ набор грелок

Артур: Чем отдариться?

Ксения: Пообещай купить себе сердце

Артур: У тебя виды на моё сердце?

Ксения: Путаешь меня со своим кардиологом

Артур: Ты симпатичнее Савелия Николаевича

Ответа не было. Двое суток пролетели, как один миг.

Подключаюсь к сети Wi-Fi и набираю сообщение.

Артур: Поиграйсомной

Ксения: Ты бухой что ли?

Артур: Дыа

Ксения: Час от часу не легче. Ложись спать

Артур: Намурчи на ушко

Ксюха записывает голосовое, короткое и совсем не интересное: «Проспись, алконавт».

Артур: Может, у меня горе

Ксения: Если не забыл поставить запятую после вводного слова, то всё ок

Артур: Тебе бы психологом писулек работать, диагнозы по трём словам и одному предлогу ставишь

Ксения: Гляжу, протрезвел

Артур: От твоей агрессии проясняется сознание

Ксения: Так ты ласку и утешение ищешь?

Мы обменивались колкими фразами почти до самой посадки, потом Ксюха предпочла моему обществу сон, и я остаюсь наедине с размышлениями.

И выливаются они в утренний визит в город моего детства. По пути заскакиваю в едальню, где до сих пор продают сочные мясные бургеры из далёкого прошлого, потом несусь в родной двор.

Ностальгией шибает по самые не балуйся. Вроде и бываю здесь дважды в год, а этот дом вместе с заветными окнами на первом этаже раньше будто не существовал.

Мышечная память не подводит. С успехом нахожу окно Ксюхиной спальни и тихо стучу. Через мгновение из-за занавески показывается она. Плечи спрятаны под синей атласной рубашкой с жёлтыми пятнами сырных кругов, волосы собраны в сдвинутый набок пучок. Без косметики она кажется моложе. Мягкая, тёплая, домашняя — так бы и сожрал.

Потрясаю в воздухе бумажным пакетом. Она хмурится, потом крутит пальцем у виска, качает головой и тычет в сторону подъезда. Не иду, скачу вприпрыжку. Внутри просыпается какое-то мальчишеское озорство.

Ксюха уже ждёт на пороге. Пижама ей явно маловата. Брюки заканчиваются на середине икр, рубашка топорщится на груди и плотно облегает животик.

— Справка от психиатра при себе? — встречает уже привычным холодком.

— Я безобидный псих, — утешаю и прохожу в прихожую.

Тянет прижаться губами хотя бы к щеке, поймать её запах, но это может вылиться в очередной раунд обмена колкостями.

— Что-то я очень сильно сомневаюсь, — закрывает за мной дверь, протискивается мимо (умудряюсь всё же повести носом близ макушки — яблоки со сливками, так бы описал её аромат) и приглашает на кухню.

— Мам, тут ко мне пришли. Напои чаем, пожалуйста, пока переодеваюсь.

Имя матушки начисто вылетело из головы, поэтому вежливо здороваюсь с пухлой низенькой женщиной в ярком розовом спортивном костюме.

— Чайку или, может, кофе? У меня настоящий, в турке варю.

Отказаться неудобно, так что делаю первый осторожный глоток и восхищённо восклицаю:

— Кофе выше всяких похвал!

— Это мой собственный рецепт, — хвастает хозяйка. — Вас как зовут, молодой человек?

— Артур, — обойдёмся без фамилий. — А вас?

— Татьяна, — тоже не добавляет отчества и с интересом разглядывает. — Простите за любопытство, но вы Сеньке кем приходитесь?

— Коллега он, мам, — с нажимом отвечает дочь и свежим облаком врывается в кухню.

Плюхается на стул в углу, подтаскивает к себе тарелку с пышными оладьями и креманку с джемом. Мама устраивается по центру.

— Ага, работаем вместе не первый год, — водружаю на стол бумажный кулёк и ворую жареный кругляш, на который нацелилась Ксюха. — Это, кстати, тебе.

Она с сомнением поглядывает на привет из прошлого, будто ждёт подлянки, и разворачивает.

— Да ну нафиг! — восклицает и с упоением принюхивается к бургеру в хрустком конверте. — Обалдеть! Они даже пахнут так же!

Мне отчего-то приятно наблюдать, как она с аппетитом вгрызается в булку, пачкает губы соусом, отирает их ребром ладони. Завораживает даже то, как жуёт и запивает горячим чаем. И совсем дико становится, когда она тихонечко постанывает от удовольствия, смакуя позабытый вкус.

— А кем вы работаете, Артур? — не выдерживает мама.

— Координатор управления строительством, — с набитым ртом отвечает Ксюха. — Прораб, короче.

— О, это хорошая должность, — родительница видит во мне потенциального жениха и старается произвести хорошее впечатление. А потому встаёт и уходит, сославшись на сериал, который должен начаться вот-вот.

Мы остаёмся наедине, вернее я почти в одиночестве. Ксюха всецело поглощена своим лакомством, даже глаза закатывает от удовольствия и облизывает пальцы.

— Чего тебя в отпуск потянуло? — решаюсь задать вопрос.

— Выдохлась к концу года, — отвечает беспечно и достаёт второй чизбургер, жадно распаковывает и вдруг кладёт обратно. — Не, не осилю.

Допивает чай, откидывается на спинку стула и пристально вглядывается.

— А тебя каким ветром занесло?

— Решил исполнить обещание.

Только сейчас замечаю, что она причесалась и переоделась. Простенький голубой свитер с закатанными рукавами, синие джинсы, толстая коса переброшена через плечо. Вся такая уютная, что руки чешутся сгрести в охапку.

— Прогуляемся? Погода шепчет, всего минус три.

— Тебе разве не нужно на работу?

— Не, сегодня выходной.

— И как часто они у тебя бывают?

— Раза три-четыре в году.

— Тогда пойдём, — соглашается с лёгкостью. — Кто я такая, чтобы препятствовать празднеству безделья!

Бредём по сонным улицам, и постепенно Ксюха расслабляется. Колючки отпадают, улыбка становится нежнее, а рот почти не закрывается.

— Помнишь Лёху с нашего двора? Такой пузан стал! Женился на стрёмной тётке, троих детей настрогал и облысел почти. А Лизка Игнатьева, моя лучшая подруга детства — её точно должен помнить, до самого одиннадцатого класса таскалась с двумя косичками...

— Да-да, и красные ленты вплетены — ну чисто пионерия, — поддакиваю, а сам невзначай беру её за руку и переплетаю пальцы.

Дурно на меня влияет малая родина. Оробел весь, обратно в свои пятнадцать провалился.

Ксюха не сопротивляется, чешет языком глупейшие сплетни.

— А Палыча помнишь? Охранником у нас в школе работал. Алконавт в завязке, почти до пенсии с мамой жил. Так вот, он женился, представляешь? На шестом десятке.

Мы уже прогуливаемся по парку. Мягкие прорезиненные дорожки, скамейки с урнами, детские развлекательные комплексы — всё изменилось. В нашу юность здесь были непролазные джунгли.

— А пошли в кино! — вдруг предлагает Ксюха и тащит меня вперёд как на буксире к величественному зданию городского дворца культуры.

Внутри ожидает полнейшее разочарование. Кресла хоть и обновили, но для комфортного времяпровождения они не годятся. Вип-залов нет,