Прости меня, отец - Эрика Джейден

Нико, шире в плечах и выглядел так, будто ради забавы жал от груди грузовики. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Льдисто-голубой, острый, как битое стекло, и смотрящий на меня так, словно я была капризным ребёнком.

— Это Себастьян Акоста, — объявил Нико. — Ты никуда не пойдёшь без его ведома. Я ясно выразился?

— Кристально, — огрызнулась я. — Что-то ещё? Может, ты хочешь вживить мне под кожу GPS-имплант?

Он не удостоил меня ответом.

— Так я и думала. — Я развернулась на каблуках и пошла обратно в свою комнату.

Нико был совсем не похож на Альфонсо, и, к счастью, Себастьян знал, как дать девушке немного личного пространства.

Я взглянула на часы на прикроватной тумбочке.

Полночь.

С грёбаным Новым годом.

ПЯТНАДЦАТЬ

БЕЛЫЙ КРОЛИК

Низкий гул двигателей отдавался у меня в голове, постоянно напоминая о том, что я не могу убежать от бури, бушующей внутри меня, даже на высоте 9144 метра.

Частный самолёт рассекал предвечерний воздух, словно лезвие — шёлк, но окружающее меня спокойствие было ложью. Роскошь. Тишина, в которой монстры думают. Полированное красное дерево поблёскивало в мягком свете салона. Кожаные сиденья обволакивали меня, словно петля, удушая своим совершенством. Салон был просторным, но я чувствовал себя запертым в клетке. В ловушке.

Я сидел с открытым ноутбуком на маленьком столике для совещаний, неподвижно застыв над клавиатурой, а дело ДеЛуки смотрело на меня в ответ. Я должен был подготовиться, сосредоточиться. Вместо этого мои мысли кружились, запутываясь в голосе Камиллы, в её взгляде, в том, как она смотрела на меня прошлой ночью, словно я был одновременно и бурей, и убежищем.

Я знал, что значит мой характер. Что досталось мне в наследство. Чего это стоило?

Меня называли Белым кроликом, как будто это была удача. Но это было безумие, облаченное в костюм, самообладание, балансирующее на острие ножа. Они не знали, что я должен был сделать, что я все еще делаю, чтобы хаос внутри не пожирал меня заживо.

Я ломал голову, пытаясь придумать, как сказать ей об этом. Как сделать то, что между нами, настоящим? Камилла заслуживала лучшего, чем быть тенью, но я не был уверен, что могу быть кем-то другим.

Экран на секунду размылся. Я сильно зажмурился и выдохнул, проведя рукой по лицу. До посадки оставался ещё час.

Самолёт приземлился, колёса коснулись взлётно-посадочной полосы, и меня тряхнуло, вернув в настоящее. Я вышел на улицу, и меня обдало воздухом, наполненным солнцем, пылью и воспоминаниями. Италия. Как бы долго я ни отсутствовал, это место всегда будет моим домом. Не всегда в хорошем смысле. Иногда дом — это просто место, где твои призраки знают, где тебя найти.

Здесь я вырос. Здесь я узнал, что значит носить такое имя, как у нас. Здесь я стал тем, кто я есть, — к лучшему или к худшему.

Вибрация в кармане вывела меня из задумчивости. Сара. От одного её имени на экране у меня что-то сжалось в груди. Мне нужно было взять своих демонов под контроль. Я смотрел на сообщение на секунду дольше, чем следовало, а затем убрал телефон в карман.

Из тонких порезов чуть ниже груди Сары сочилась кровь. Это был один из многих следов, которые я оставил на её теле. Она вздрогнула. Она была богиней: с кляпом во рту, в ошейнике, со скованными наручниками запястьями и раздвинутыми ногами. Она жаждет боли так же сильно, как моя тьма жаждет причинить её.

Моя тьма упивалась этим, сытая и удовлетворённая, уже начала отступать, возвращаясь в свою клетку. Сара тяжело дышит, почти как бык, и я чувствую, как она безмолвно умоляет об освобождении. Я бы давно дал ей это, если бы не то, что растёт внутри меня. Что-то, что я ненавижу, что-то незнакомое. Раньше мне никто не был нужен. Но по какой-то причине я хочу сдержать клятву, которую дал Ками. Поэтому я трахнул Сару пальцами, а не членом.

Её резкие стоны наполнили комнату для игр, и она кончила. Оргазм Сары был похож на произведение искусства.

Я не всегда был таким.

Сначала мне было достаточно убивать, чтобы удовлетворить свою тёмную сторону. Но со временем она стала беспокойной, как будто ей было скучно. Она хотела не только крови. Она хотела всего.

Поэтому я попытался дать ей то, чего она хотела.

Я даже подсел на кокаин и героин в надежде заглушить это чувство, но стало только хуже.

Однажды ночью, когда я развлекался с девушками в клубе, на меня нахлынуло желание, сильнее, чем когда-либо. Потребность порезать её, посмотреть, как она истекает кровью, затмила всё остальное.

Разумеется, я не поддался этому желанию. Но чем больше времени я проводил с кем-то, тем сильнее становилось это желание. Пока однажды я не сдался. И когда я это сделал, это было всё равно что вылить воду на огонь — успокоительно и окончательно. Успокаивающий ожог, который больше не беспокоит.

Меня забанили во всех клубах и борделях, которые я только могу вспомнить. Девушки говорили, что я слишком грубый, что они не могут справиться с кровью. А те немногие, кому это нравилось? Каким-то образом они всегда оказывались в больнице, потому что моя тьма не любила «нет». Не любила слово «стоп».

Мой отец был в ярости. Он ничего не понимал, как и моя мать.

Однажды ночью одна девушка получила серьёзную травму, и в кои-то веки я поступил разумно. Я отвёз её в больницу.

Моему отцу пришлось выложить небольшое состояние, чтобы она не выдвинула обвинения. К счастью для меня, деньги были ей нужнее, чем месть.

В ту ночь я и познакомился с Сарой. Она была дежурной медсестрой и заметила все признаки. Она отвела меня в сторону, чтобы узнать, что произошло на самом деле. Я, конечно, солгал, но она меня раскусила. Она сказала, что может помочь. Было бы ложью сказать, что мне не было любопытно. С Сарой передо мной открылся совершенно новый мир, когда мы начали доверять друг другу.

У неё было тёмное прошлое. Я не знал всех подробностей, только то, что её мать задолжала деньги опасным людям, а Сара была их залогом. Ей едва исполнилось тринадцать, когда это случилось, и это сильно её подкосило. Я мог сказать, что она пережила нечто большее, чем просто физические страдания. Но она отказывалась говорить что-то ещё.

Саре нужна была боль, и чем больше, тем лучше. Это было то, чего жаждала