Зачет по личному делу 1 - Мари Скай

— Нет! — закричала я в пустой коридор. Голос эхом ударился о стены. — Не надо!

Но они уже ехали.

Через полчаса они влетели в холл университета.

Марк — первый, с развевающейся курткой, с горящими глазами. За ним Денис — бледный, сжатый, как пружина. Артём — спокойный, но его спокойствие было опаснее любой истерики.

— Где она? — спросил Марк у секретарши на вахте, и та испуганно вытянулась.

— В преподавательской, — пискнула она.

Они ворвались в преподавательскую, не обращая внимания на изумлённые взгляды коллег, которые пили кофе и обсуждали планы на выходные. Я сидела за столом, сжимая в руках пустую чашку, и смотрела в одну точку.

— Алина, — Марк схватил меня за руки, присел на корточки, заглядывая в глаза. — Что за фотографии?

— Я не видела, — мой голос был безжизненным. — Декан сказал, они… убедительные. Сказал, что ректор будет ставить вопрос об увольнении. И об отчислении вас.

— Кто мог? — спросил Артём, оглядывая преподавательскую. Несколько коллег поспешно отвернулись, делая вид, что не слушают.

— Я не знаю, — я покачала головой. — Может, Катя? Или кто-то ещё из студентов, кто видел… что-то.

— Катя здесь ни при чём, — вдруг сказал Денис.

Я подняла на него глаза. Он стоял у двери, и лицо его было белым, как бумага.

— Откуда ты знаешь? — спросил Марк, поворачиваясь к нему.

— Я знаю, кто это, — Денис сглотнул. Его голос дрожал, но он держался. — Мой отец. Он нанял детектива. Следил за мной. За нами. Я нашёл отчёт у него в кабинете на прошлой неделе. Он знал. Всё знал. Когда, где, как часто.

— И ничего не сказал? — Марк встал, и в его глазах появилось что-то опасное.

— Ждал момента, — Денис опустился на стул рядом со мной, уронил голову на руки. — Хотел сделать больнее. Чтобы удар пришёлся на самый неподходящий момент. Он всегда так делает. Сначала собирает компромат, потом бьёт наверняка.

Я смотрела на Дениса, и внутри всё обрывалось. Его отец — крупный бизнесмен, привыкший всё контролировать. Я знала его только по рассказам Дениса, но этих рассказов хватало, чтобы понять: этот человек не остановится ни перед чем.

— Зачем? — спросила я, хотя догадывалась. — Зачем ему это?

— Он хочет, чтобы я женился на дочери своего партнёра, — Денис поднял голову. Его глаза были красными, но он не плакал. — Ей восемнадцать, она из «хорошей семьи», она подходит по статусу. А ты… ты мешаешь. Ты меня портишь, как он считает. Делаешь слабым. Неуправляемым.

Марк выругался сквозь зубы. Такое я слышала от него редко — он вообще редко выходил из себя, предпочитая холодную злость. Но сейчас его лицо перекосилось.

— Значит, завтра заседание, — сказал он, прохаживаясь по комнате. — Нам нужно подготовиться.

— К чему? — я развела руками. — Всё кончено. Меня уволят. Вас отчислят. Ваши родители… Денис, твой отец добьётся своего. Это его игра, и он выиграл.

— Не отчислят, — жёстко сказал Артём. — Мы не позволим.

Я посмотрела на него. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его лицо было спокойным. Слишком спокойным.

— Что вы можете сделать? — спросила я устало.

— Мы можем признаться, — сказал Марк, останавливаясь передо мной. — Открыто. Всем. Что мы любим тебя. Что это наш выбор. Что мы не дети, которых можно наказывать за чувства.

— Это самоубийство, — я покачала головой. — Вы не понимаете. Ваши родители…

— Это честность, — возразил Денис. — Ты же сама этого хотела. Помнишь? Вчера. Ты сказала: «Скажите при всех».

— Но не так же! — я вскочила, чувствуя, как паника поднимается из груди. — Не под дулом пистолета! Я хотела, чтобы вы сами пришли к этому. Чтобы вы были готовы. А сейчас нас просто прижали к стенке!

— А как? — спросил Артём, и его голос прозвучал громче обычного. — Когда будет удобно? После защиты дипломов? После свадьбы Дениса с дочкой партнёра? После того, как Марк уедет в Москву работать на отца? После того, как я стану таким же, как мои родители — разведённым, циничным и одиноким? Никогда, Алина. Если ждать удобного момента, можно прождать всю жизнь.

Я смотрела на них. На троих молодых, отчаянных, любящих парней, которые готовы пойти против всего мира ради меня. На Марка, который привык всё контролировать, но сейчас смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сердце разрывалось. На Дениса, который всегда казался самым слабым, самым мягким, но сейчас сжимал кулаки и готов был бросить вызов собственному отцу. На Артёма, который никогда не говорил лишнего, но каждое его слово было высечено из гранита.

— Вы с ума сошли, — прошептала я, и слёзы снова потекли по щекам.

— Возможно, — улыбнулся Марк. — Но мы ваши сумасшедшие.

— Что же делать? — я обвела их взглядом, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Страх уходит. Остаётся только решимость.

— Идти до конца, — сказал Денис. Он встал, подошёл ко мне, взял за руки. — Вместе.

Я посмотрела на Артёма. Он кивнул. Один раз, коротко, но в его глазах было что-то, чего я раньше не видела — уязвимость. Он, самый закрытый из всех, сейчас смотрел на меня так, будто от моего ответа зависела его жизнь.

— Вместе, — повторил он.

Я выдохнула. Впервые за этот день я почувствовала не страх, а облегчение. Как будто я несла на плечах тяжёлый груз, а теперь сбросила его.

— Вместе, — согласилась я.

Мы стояли посреди преподавательской, обнявшись, и нам было плевать, кто смотрит. Плевать, что скажут коллеги. Плевать на всё.

Завтра будет битва. Битва с деканом, с ректором, с родителями, с целым миром, который считает, что имеет право указывать нам, как любить и с кем быть.

Но сегодня мы были вместе. И это было главное.

Я подняла голову, посмотрела на Марка.

— Значит, завтра в десять, — сказала я. — Мы идём на учёный совет. Все четверо.

— Все четверо, — подтвердил Марк.

— И мы скажем им правду, — добавил Денис.

— Всю правду, — кивнул Артём.

Я улыбнулась. Слёзы ещё не высохли, но улыбка была настоящей.

— Тогда, — сказала я, — нам нужно подготовиться.