Осколки рассвета - Клио Эванс

Я собралась с духом, услышав, как Хани поднимается по лестнице.

Я держала рот на замке только из-за тревоги за нее. Не то чтобы я ей не доверяла, просто было невыносимо думать о том, что я взвалю на ее плечи еще больше проблем. Ведь она так много для меня сделала.

Через пару мгновений Хани спустилась, удивленно подняв бровь. На ней уже были укороченные брюки до икр и рубашка с вырезом «лодочка».

– Ты рано встала. Ночь была тяжелой?

– Я вернулась домой около полуночи, –  сказала я, не желая заново переживать прошлый вечер.

Еще одной причиной, которая не давала мне уснуть, был Кэмерон Хэрлоу.

Прошлым вечером он был рядом со мной, не давал мне сойти с ума, поддерживал меня, когда я разваливалась на части, и не осуждал меня.

– Хочешь кофе? –  спросила я, начиная вставать со стула.

– Я сама сделаю. –  Хани махнула рукой. У нее был недовольный вид с утра, и я боролась с желанием посмеяться над ней, несмотря ни на что.

– Что? Я не могу налить тебе чашечку кофе? Не доверяешь мне? –  поддразнила я.

Хани фыркнула, бросив на меня понимающий взгляд.

– Как я могу доверять такой хитрюге, как ты, а?

Я отвернулась, прежде чем наши взгляды встретились. Как, черт возьми, ей удается видеть меня насквозь?

Услышав шорох колес по асфальту, я подошла к окну и отодвинула занавеску, чтобы выглянуть наружу. Пикап Кэма остановился там, где обычно стояла моя машина. Я встала из-за стола, но Хани снова махнула рукой и направилась к входной двери.

– Черт возьми, –  пробормотала я.

В глубине души я надеялась, что смогу выскользнуть до того, как Хани проснется, чтобы мне не пришлось придумывать оправдание, почему Кэмерон Хэрлоу стоит у нашей двери ранним утром в четверг.

Я слышала, как Хани и Кэм болтали, а затем раздался ее тихий смех. Она провела его на кухню, бросив на меня самодовольный взгляд из-за его спины.

– Доброе утро, солнышко. –  Кэм одарил меня улыбкой. Он принес два стаканчика из кофейни. –  Вот кофе.

– Доброе утро. Отлично. Тогда я выпью его, возьму сумку, а потом мы сможем ехать.

– Куда вы едете? –  спросила Хани, выгнув бровь и взглянув на часы на плите. –  Еще слишком рано для свидания.

Кэм настороженно посмотрел на меня. Я умоляла его никому не рассказывать о том, что он узнал, и, похоже, он планировал сдержать свое слово.

Я могла бы рассказать Хани обо всем тогда. И, возможно, мне следовало это сделать. Сейчас совсем не время говорить бабушке, что где-то рядом может прятаться убийца, который хочет со мной рассчитаться. Кэм спас меня тем вечером. Я была сломлена, и он поддержал меня, а потом я взяла себя в руки, потому что должна была справиться.

– Будем тренироваться ездить на скорость, –  сказал Кэм, откашлявшись.

– Хм, тренировочные гонки? Не думай, что я не заметила отсутствия ее маленькой гоночной машинки во дворе, –  сказала Хани, усмехнувшись. –  Хочешь позавтракать, Кэм?

– Нет, мэм, –  улыбнулся он. –  Прошлой ночью ее машина издавала странный шум, поэтому я отвез ее домой на своей. Я собираюсь подкинуть Хейли до магазина.

– М? Я уже долгое время живу на этом свете, Кэмерон Хэрлоу.

Он одарил ее самой невинной улыбкой, на которую был способен, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не рассмеяться. Я допила остатки кофе, схватила сумку, подошла к столу и поцеловала Хани в щеку.

– Хани, я скоро вернусь.

– Конечно, конечно. Веселитесь, детки.

Мы вдвоем выбрались из дома и направились к пикапу. Я забралась на пассажирское сиденье и захлопнула дверь, прежде чем мы оба расхохотались.

– Она видит меня насквозь, –  сказал Кэм, заводя двигатель.

– У нее хорошая интуиция, –  фыркнула я. –  У меня просто не хватило духу рассказать ей обо всем сегодня утром…

Это отрезвило нас обоих. Кэмерон протянул руку и нежно сжал мое бедро.

– Все будет хорошо.

Я надеялась на это. Я действительно на это надеялась.

По дороге в полицейский участок я молчала. Мы ехали пять минут, затем завернули на парковку. У меня скрутило живот.

– Не знаю, что сказать им, –  призналась я.

– Расскажи им все. Может быть, они смогут связаться с полицейским участком в Балтиморе. Я буду рядом, –  сказал Кэм.

Мы оба вышли из машины и зашли внутрь. Кэмерон удивил меня, положив руку мне на поясницу, утешая, и я даже не подозревала, насколько мне это было необходимо.

Секретарь подняла голову.

– Кэм Хэрлоу, –  усмехнулась она. –  Вы с Дэвидом снова взялись за свое?

Я подняла бровь, глядя на него снизу вверх. Он поморщился:

– Нет, Тэмми, я здесь по другой причине. На самом деле я приехал только для того, чтобы поддержать Хейли. А Бад здесь?

– Шериф Джонс, –  поправила она.

Кэм фыркнул:

– Ты же знаешь, он играет в гольф с моим отцом, и я знаю его с пеленок.

– Да, но все же, Хэрлоу, он шериф. Проходи. Ты знаешь, где его кабинет.

Кэм взял меня за руку и повел по серому коридору. У меня внутри все сжалось.

– Вы с Дэвидом дрались? –  прошептала я себе под нос.

– Да, было пару раз. Он ни разу меня не одолел, –  с гордостью сказал Кэм.

Я покачала головой, когда мы подошли к дверному проему. За столом сидел мужчина в форме. Его лысеющая голова блестела в желтом свете ламп. Он посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Я здесь не ради себя. Я здесь ради нее, –  резко сказал Кэмерон.

Я боролась с желанием рассмеяться.

Шериф усмехнулся:

– И вы так и будете стоять там?

Я выдохнула и вошла. Кэмерон последовал за мной. В комнате было два стула, которые выглядели так, будто их не передвигали с восьмидесятых, и мы сели на них.

– Меня зовут Хейли Бентли, –  представилась я. –  Шериф…

– Зовите меня просто Бад, –  сказал он.

– Бад, кое-кто пытается меня убить.

Его брови взлетели так высоко, что я подумала, они вот-вот окажутся у него на макушке.

– Отличный способ начать разговор. Давайте по порядку, мисс Бентли.

* * *

Я изо всех сил пнула колесо пикапа Кэмерона, издав разочарованный вздох.

– Полная чушь, –  прорычала я, глядя на Кэма.

Он поморщился, когда я подошла к водительскому месту.

– Извини, Хэл. Я думал, они смогут сделать больше.

Я в полном дерьме. Единственное, что, по словам Бада, он мог сделать, –  это связаться с отделением в Балтиморе.

На данный момент не было никаких подозреваемых, и убийца был очень расчетливым и не оставил ничего, что могло бы связать его