Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая

Теперь, когда я осталась одна, выдержка отказала. Зубы начали выбивали зажигательный танцевальный ритм, а кожа стала ледяной на ощупь, будто вся кровь куда-то ушла.

Я понимала, что согреюсь, как только тело расслабится, отпустив пережитое. Однако забыть то, что случилось, было непросто.

Меня пытались убить.

Не напугать. Не указать мое место. Именно убить. И если бы не Марцелла, я сейчас была бы… мертва. Лежала бы там, в покоях Элении, с проломленной головой.

Даже закрывать глаза оказалось бесполезно. В памяти вновь и вновь прокручивался тот кошмарный миг: треск раскалывающегося дерева, жуткий грохот, стремительно летящая сверху балка и воздух, ударяющий мне в лицо деревянным крошевом и облаком старой пыли.

Смерть сегодня прошла от меня очень близко.

Я прекрасно понимала: мой враг подготовился заранее и ждал, когда любопытство пересилит страх. Знал, что не сегодня, так завтра – но я приду. А еще удобно, что герцога нет. Ведь он бы почувствовал присутствие чужой темной силы.

Чем больше я раздумывала над этим, тем больше убеждалась: Гидеон не знает о тайном маге. И уж тем более не подозревает, что этот маг может быть причиной гибели его жен. Иначе не уехал бы, оставив меня без защиты.

Значит, мой враг коварнее, чем кажется. Не нужно его недооценивать. Точнее ЕЁ.

До самого утра я вновь и вновь прокручивала в голове события той ночи. Но ближе к разгадке не становилась. Радовало только одно: дочь Химены, которую я подозревала все это время, здесь ни при чём. Напротив, Марцелла спасла мне жизнь, оттолкнув в последнюю секунду и сама рискуя погибнуть. А потом поделилась тайнами замка, о которых я без нее никогда бы не узнала.

Возможно, теперь я сумею перетянуть ее на свою сторону. Пусть она заманила меня в ловушку, но ведь действовала не из коварства и подлости, а ради спасения сына. Я её понимала и потому простила. Мать способна на что угодно ради своего ребёнка.

С этими мыслями я встретила новый день.

***

После случившегося мой враг, видимо, затаился. Потому что как не пыталась уловить его присутствие – не смогла почувствовать даже следа темной магии. Ее словно не существовало в этом замке, не считая покоев Элении. С отъездом Гидеона остальные коридоры и комнаты, куда я смогла проникнуть, очистились. Солнечный свет лучше всего изгонял Тьму, если рядом не было ее источника.

Правда, в Минрахе были оборонные артефакты – огромные каменные истуканы, начиненные темной силой. Но они стояли далеко, на крепостных стенах. По ночам я видела, как они слабо светятся мертвенным синим светом на фоне звездного неба. Но это было не то, что мне нужно…

Дни шли чередом и каждый был словно битва.

Я понемногу изучала замок. Мне не запрещали ходить где вздумается, но в то же время никто не спешил навстречу. Каталина демонстративно игнорировала мои попытки вникнуть в дела, Малена не скрывала враждебности, а Лиара…

Она казалась немного странной. Одевалась ярко и броско, вела себя слишком расковано для юной девушки и ни разу не заговорила о своем женихе. Я решила, она не очень рада будущей свадьбе. Но и возражений от нее не услышала.

Попытки обсудить с Мирандой странности золовки тоже не увенчались успехом. Служанка была непреклонна: в замке Минрах не обсуждают членов семьи Минрах.

Завтракала, обедала и ужинала я в одиночестве. С отъездом Гидеона родственницы перестали играть в светскую любезность. Меня больше не приглашали к семейному столу. Порой казалось, что я призрак. Тень, которая исчезнет с рассветом. Но мне это было на руку.

Днем я играла роль молодой герцогини, ждущей наследника. Знающей свое место и покорной воле супруга. А во снах… во снах у меня была настоящая жизнь. И в них был мой любимый.

Каждый раз сон уносил меня на один и тот же весенний луг. Мы лежали с Авенаром вдвоем на траве, запах полевых цветов наполнял воздух, а над нами синело васильковое небо.

Что это за место – мне было все равно. Главное, что рядом был Авенар и с любовью смотрел мне в глаза. Казалось, он не мог насмотреться, пока я сама не начинала тянуться к нему.

В этих снах я была собой, настоящей. Счастливой.

– Я соскучилась, – шептала ему перед тем, как наши губы встречались.

– Я тоже, – раздавался ответный вздох.

А потом все становилось неважным. Кроме его сильных рук, дарящих уверенность в завтрашнем дне. Кроме ласковых губ, обещающих наслаждение. И сладкой неги, наступающей после испытанного удовольствия.

В этих снах не было ни предупреждений, ни требований. Только слова любви и бесконечные ласки.

А утром я просыпалась спокойной. Сонно наблюдала, как возится Миранда, подвязывая шторы, и готовилась к новой битве.

Вот и сегодня горничная, войдя, наполнила спальню солнечным светом. Через распахнутые ею окна доносился аромат цветов и крики громкоголосых южных птиц.

Я села на кровати.

– Наполни ванну перед завтраком, – приказала служанку.

Последнее время я стала сильно потеть. Видимо из-за беременности. Да и приступы утренней тошноты иногда посещали, поэтому на завтрак я предпочитала свежие фрукты и сыр.

– Как прикажете, госпожа, – кивнула Миранда и вышла из спальни.

Я продолжала смотреть в окно, за которым во всю наступало лето.

Меня мучил вопрос: смогу ли я когда-нибудь вырваться на свободу из этих каменных стен? Или так и погибну здесь? Усну однажды и не проснусь, решив не возвращаться в опостылевшую реальность из чудесного сна…

Слушая, как в ванной вполголоса переговариваются слуги, носящие воду через чёрный ход, я вновь задремала и вздрогнула, когда прохладная ладонь Миранды коснулась моего предплечья.

– Простите, госпожа, – она наклонила голову, – я звала, но вы не откликались.

– Ничего.

Я потянулась ногами к полу, желая по старой привычке проверить, насколько он тёплый. И снова ощутила разочарование, почувствовав мягкий ворс ковра.

Я могла бы приказать, чтобы его убрали. Однако это напоминало каждое утро, что прежняя жизнь позади и возврата к ней нет.

В купальне Миранда сняла с меня ночную сорочку. Обнажённой я ступила в горячую воду. От густого пара окна в купальне запотели, воздух был