Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая

Ночь приближалась.

Глава 12

Ждать пришлось долго. Больше всего я боялась уснуть и проснуться, когда прислуга уже начнёт работу по хозяйству. Поэтому приходилось напоминать себе, зачем я здесь и чего хочу добиться.

Когда колокол на донжоне пробил полночь, я откинула простыню, которой укрывалась в жаркие ночи. Ступила на пол босыми ногами и на цыпочках прошла до двери.

Гидеон мог поставить стражу у моих дверей на время своего отъезда, поэтому я заранее придумала причину, по которой могу выглянуть среди ночи в коридор.

Хочу пить, но вода закончилась. А сонетка, похоже, сломалась, потому что горничная так и не явилась.

Выглядело очень правдоподобно. По крайней мере, на мой взгляд, придраться было не к чему.

Я осторожно потянула дверь, опасаясь, чтобы она не скрипнула. Выглянула в коридор. Он был пуст. Какое облегчение!

Вернувшись в спальню, накинула пеньюар, сунула ноги в домашние туфельки на войлочной подошве, зажгла свечу и решительно покинула покои.

Ночной замок не был тих и покоен. Сквозь открытые окна слышались голоса стражей, устраивающих перекличку. Кричали ночные птицы, пугая свою добычу. За гобеленами шуршали мыши, а может, то ветерок ласкал старые камни стен, медленно разрушая кладку.

Я замирала и напряжённо вслушивалась в каждый звук, пока не определяла его источник.

Меня выдавала свеча. Случайный свидетель мог увидеть свет даже с другого конца коридора.

Я уже собралась затушить её, но затем передумала. Покои Элении – в противоположной части замка. Там царит кромешная тьма, так что свеча мне еще пригодится.

Но больше всего я опасалась темной магии Гидеона. Поэтому оставила свечу гореть. Лишь прикрывала её рукой, когда в очередной раз что-то слышала.

К счастью, до галереи, ведущей в покои Элении, я добралась без происшествий. У арки, отделяющей ее от основного коридора, пришлось остановиться и поставить подсвечник на пол. Слишком дрожали руки. От напряжения и страха, не только быть застигнутой, но и коснуться Тьмы, которая наполняла это место.

Несколько минут я стояла на пороге, по которому проходила граница относительной темноты ночного коридора и истинной Тьмы, рожденной из самой сути отчаяния, боли и беспроглядной жестокости.

Я закрыла глаза, стремясь привыкнуть к этой тьме. А она пробегалась по коже своими тонкими пальцами-щупальцами, вызывая волны холодных мурашек.

Вглядываясь в мрак сквозь закрытые веки, я убеждала себя, что там, за границей, нет опасности. Иначе автор записки не позвал бы меня сюда ночью. А раз позвал, значит, и сам бывал здесь неоднократно и уверился в безопасности.

Не знаю, решилась бы я сама шагнуть во тьму или так бы и простояла до рассвета на пороге. Однако позади меня, в конце коридора раздались тяжёлые шаги и бряцанье металлических пластин, которыми воины Минраха усиливали защиту лат.

Стражнику я не сумею объяснить, что делаю ночью одна возле апартаментов покойной герцогини, к которым хозяин замка категорически запретил приближаться кому бы то ни было. Если меня поймают здесь, непременно доложат Гидеону, а он если и не задушит меня, то приставит охрану к дверям. Тогда все мои планы рухнут.

Это заставило меня быстро действовать. Глубоко вдохнув, я шагнула вперед.

Огонь свечи заколыхался, затрещал и погас, оставив меня в темноте. Несколько секунд я стояла, оцепенев, ждала, пока глаза привыкнут к мраку и пока смолкнут тяжелые шаги стражника. А потом краем глаза заметила, как впереди что-то мелькнуло. Что-то, похожее на светлый силуэт.

В призраков я не верила. Видимо, это как раз и был автор записки, который, убедившись, что я пришла, двинулся дальше. А ещё это точно была женщина. Силуэт, который я заметила, имел женские формы.

Ну что ж, посмотрим, чего ты хочешь…

Закусив губу, я оставила погасшую свечу у порога и смело направилась вглубь запретной галереи.

***

Ладно, смелости во мне было не слишком много. Однако решимость разгадать таинственную гибель моих предшественниц толкала вперёд.

Первые пятьдесят шагов я проделала вслепую, касаясь ладонью стены и нащупывая ногой каждый камень в полу. Тьма была столь густой, что я могла идти и с закрытыми глазами. Разницы не ощущалось.

Затем в окнах по левой стороне отразился свет сторожевых факелов, позволяя разглядеть очертания коридора и кладку стен.

Я двинулась быстрее, желая догнать неизвестную доброжелательницу. Возможно, эта женщина была единственной, кто находился на моей стороне и хотел помочь. А я сейчас не имела права разбрасываться чужой помощью. Даже если она окажется несущественной. Такой, как, например, совет не пить по вечерам. Ведь теперь стало очевидным, что мне подсыпали сонную траву в отвар или кувшин с водой.

Миновав окна, я снова оказалась в непроглядной тьме. К счастью, ненадолго. Через несколько шагов разглядела отблески свечи на стене. Значит, там меня ждут. Я прибавила шагу.

Меня действительно ждали. Дверь в апартаменты герцогини Элении оказалась распахнута настежь. В глубине первой комнаты стоял напольный канделябр с десятком зажжённых свечей. Благодаря ему я смогла хорошенько разглядеть гостиную первой жены Гидеона.

Несмотря на сырость и тяжёлый запах, пропитавший запертые на десятилетия комнаты, всё выглядело целым, будто Эления лишь недавно покинула это место. Искусный узор на занавесках, сюжет гобеленов, прикрывающих стены, обивка дивана – всё было ярким и даже отражало пламя свечей.

Ни пыли, ни грязи, ни влажных неопрятных разводов по полу или на окнах. Тёмная магия хозяина позаботилась о сохранности комнат его любимой женщины.

Чем больше я вглядывалась в гостиную и ведущие из неё двери в другие помещения, тем больше мне хотелось нарушить запрет Гидеона. Кто узнает, что я была здесь, кроме неизвестной доброжелательницы? Никто. А она уже заходила в покои Элении и снова зашла, чтобы открыть дверь и зажечь свечи.

Да и сейчас наверняка ждёт меня внутри. Значит, на дверях нет магической защиты, и я тоже могу зайти.

Исполненная предвкушения скорой разгадки тайны, я шагнула вперед. Сначала осторожно, крадучись, затем смелее…

Когда до подсвечника оставалась пара шагов, я услышала тихий треск. Он раздался прямо над моей головой. Но понять, что это, я не успела.