Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая

Только тогда я открыла глаза.

Лицо Миранды было бледным. А в глазах впервые мелькнули эмоции.

***

В тот вечер Миранда долго была со мной. Все не решалась уйти, но и не смела нарушить тягостное молчание. Видимо, такого господина она еще не видела, а может, наоборот, слишком хорошо знала, на что он способен. Ее руки дрожали, когда она раздевала меня. Будто боялась, что он вернется.

– Госпожа, вам нужно отдохнуть… – ее голос дрогнул.

Я лишь кивнула, не в силах ответить.

Отдых? Какой может быть отдых, когда каждый вдох все еще обжигает, когда в памяти всплывают его пальцы, смыкающиеся вокруг горла?

Но я послушно легла в кровать и закрыла глаза. Потому что бежать было некуда. Что внутри этих стен, что за ними – его власть безгранична. Если хочу что-то изменить, должна терпеть.

Терпеть – и делать зарубки на черном пергаменте своей памяти. Чтобы ничего не забыть, ни единой мелочи. Потому что однажды я выставлю счет…

Одно радовало – весть о его отъезде. Три недели, а может, и дольше я не буду видеть его, слышать его и чувствовать запах. Надо потратить это время с умом.

***

Той ночью я так и не осмелилась выйти из своей комнаты. Слезы жгли мои щеки, стены казались хрупкими, словно бумажными. Каждый шорох за дверью заставлял сердце бешено колотиться, а пальцы – судорожно стискивать угол подушки.

Я прислушивалась к шагам в коридоре, к голосам, порывам ветра, но кроме собственного тревожного дыхания и стука в висках ничего не слышала.

Снаружи бушевала буря. Дождь хлестал по оконным стеклам, словно пытался пробиться внутрь, и та же буря была у меня внутри. А когда я наконец провалилась в тяжелый тревожный сон, что-то вдруг изменилось…

Я внезапно осознала себя стоящей посреди цветущего луга. Босая, с распущенными по плечам волосами, в платье, какого у меня никогда не было…

Светлое, воздушное, оно тонко пахло полевыми цветами. Вокруг пели птицы, шумела трава, доходя мне до пояса, а в воздухе разливались свежесть и тепло, как после весеннего дождя.

Такое почти забытое, но вместе с тем волнующее ощущение.

Я вдохнула полной грудью, подставила солнцу лицо и зажмурилась.

Мачеха ругалась, когда я так делала. Сердилась, что я порчу кожу. Негоже леди из дворянского рода ходить черной, будто крестьянка! Кожа леди должна быть белее снега, нежнее лепестков лилии. Ни один уважаемый лорд не женится на чернавке!

И я хранила себя. Свою кожу, свою невинность. Зачем? Чтобы стать женой деспота?

В глубине души я понимала, что Гидеон Минрах не виноват в том, какой есть. Темная магия – это яд. Она выпивает душу и вместо нее заполняет нутро человека.

Но она не приходит к тому, кого не сможет подчинить.

Будь Гидеон от природы любящим, добрым, чутким – она бы в нем не проснулась!

Внезапно ветер стих. Птицы смолкли. Я ощутила движение за спиной. Напряглась, собираясь в любую секунду броситься прочь, и вдруг поняла, что бежать никуда не надо.

– Хлоя…

Голос, который заставил меня задрожать от прилива чувств, а глаза – прослезиться.

Я обернулась.

Он стоял там.

Авенар.

Живой.

Настоящий.

На этот раз на нем были доспехи из темной матовой стали. Белые волосы собраны в хвост, в глазах – знакомые алые всполохи.

Стоило мне лишь заглянуть в эти глаза, и весь мир будто исчез.

– Ты… – всхлипнула я, бросаясь ему навстречу. – Ты пришел!

За долю секунды сократила расстояние между нами и упала ему на грудь. Мне было страшно, что он растает под моими руками. Ведь это сон. Но Авенар никуда не исчез. Он был здесь, со мной, как наяву, как мужчина из плоти и крови.

– Мы в твоем сне, Хлоя, – сказал он, прижимая меня к себе. – Но я рядом, даже когда ты не спишь.

Его голос был тихим, как шелест листвы. Я услышала его не ушами, а сердцем.

Уткнулась в грудь любимого, не замечая, что его броня царапает мою кожу. Мне безумно хотелось спросить, жив ли он или это его душа все еще рядом. Но я боялась разрушить волшебство.

Лучше ничего не знать. Лучше наслаждаться моментом.

Но он сам коснулся моей щеки и прошептал:

– Я очень близко, Хлоя. Ближе, чем ты думаешь.

– Но как?.. – слезы текли по моим щекам. – Я же слышала, как они сбросили тебя… с обрыва…

Он покачал головой:

– Драконьи боги не приняли мою душу.

Я отодвинулась и непонимающе заглянула ему в лицо.

– Что это значит?

У людей его фраза могла означать лишь одно: душа покойника отправится в темный мир и не познает счастья перерождения. Но у драконов все иначе, они живут один раз. Правда так долго, что за это время успевает смениться пять поколений людей. И если боги не приняли его душу, то…

– Все не так, как кажется, – произнес он уклончиво. – Дождись меня, Хлоя. Никому не позволяй причинить вред нашему сыну. Особенно… ей.

Горло сжалось.

Ей? Не “ему”? Значит ли это, что Авенар не переживает о герцоге? И разве не герцог настоящая опасность для меня и нашего сына?

– О ком ты? – произнесла я с тревогой.

Но он не ответил. Только снова прижал к себе, на секунду зарылся носом в макушку, шумно вдохнул и…

Все исчезло.

Трава, Авенар, тепло его рук – ничего не осталось.

Я обнаружила себя лежащей в постели. Мои широко раскрытые глаза смотрели в темноту…

Но в этот раз сердце билось ровно. Я чувствовала себя не просто выспавшейся и отдохнувшей. Меня словно наполнили силой. Будто сам воздух здесь стал целебным.

А может, дело не в воздухе?

“Не пейте воду вечером…”

На столике у кровати так и остался стоять отвар, который мне перед сном всегда подавала Миранда. Его назначил целитель Ларнак, когда моя беременность подтвердилась. Ничего особенного – обычный успокоительный сбор. Пустырник, валериана, ромашка, имбирь…

Но кто знает, что там еще.

Таинственный помощник предупредил, чтобы я ничего не пила вечером, Авенар во сне четко сказал опасаться “ее”. О ком идет речь?

Кто мой враг