Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая

До обеда мы с Мирандой обошли ткацкие мастерские, заглянули в кухню и на скотный двор. Я переговорила с экономкой – тощей, неприятной на вид дамой, которая выслушала меня, поджав губы и даже не пытаясь скрыть неприязнь.

Но мне было все равно, что она думает. Я с преувеличенным радушием улыбалась и задавала кучу вопросов, касаемо ведения хозяйства и распределения средств. А если мне отказывались отвечать, напоминала, что именно я здесь хозяйка. Я – герцогиня Хлоя Элизабет Минрах, урожденная леди Бурджес.

В ответ на этот аргумент все возражения стихали. Крыть было нечем.

После обеда я решила сделать хорошую мину, навестить свекровь и справиться о ее здоровье. И даже не удивилась, когда слуга на ее дверях сказал, что “леди Каталина не принимает”.

– О, как печально. Мигрень усилилась? – я с ложным сочувствием поцокала языком. – Может, она все же примет меня? Как-никак я целитель, смогу облегчить ее муки.

Слуга с поклоном исчез за дверью. А через минуту вылетел со взъерошенным видом. Следом раздался грохот разбившегося стекла и вопль разъяренной старухи.

Похоже, она запустила в беднягу своей ночной вазой.

– Вижу, мои способности тут бессильны, – я смиренно вздохнула. – Передайте герцогине мои пожелания скорейшего выздоровления.

Когда мы покинули крыло Каталины, Миранда тихо произнесла:

– Госпожа, его светлость запретил кому бы то ни было обращаться к вам за лечением. Вся ваша сила должна идти только на ребенка.

Что-то такое я и сама подозревала.

Замедлив шаг, оглянулась и посмотрела на горничную, которая по обычаю шла прямо за мной.

После случившегося вчера и утреннего разговора она словно утратила прежнюю невозмутимость. В ее глазах то и дело вспыхивало сомнение, а на лице отражались эмоции, которые раньше она скрывала.

Вот и сейчас она смотрела так, будто хотела мне что-то сказать, но боялась.

– Миранда, ты сегодня такая бледная… – отметила я. – Заболела?

– Нет, госпожа, – ответила та ровным тоном.

Но я заметила, как она нервно сглотнула и быстро отвела взгляд. Мимо прошли белошвейки, низко поклонились и исчезли за углом. А я решила испытать свою горничную еще раз. И выжидала удобный момент.

Он представился вечером.

***

После ужина, проведенного в одиночестве своего будуара, я приняла освежающую ванну и ждала, сидя у зеркала, пока служанка меня расчешет. Сегодня, как и вчера, я ничего пить не стала, хотя активно делала вид, что смакую травяной чай, подслащенный медом. А едва Миранда отвернулась, выплеснула чашку под стол.

И вот теперь протянула, глядя на свое отражение:

– Как думаешь, трудно быть матерью вне брака?

Расческа в ее руке на миг замерла. Почти незаметно, но для меня – достаточно.

– Наверное, зависит от того, кто отец, госпожа, – с натянутой улыбкой отозвалась Миранда и продолжила расчесывать, будто ничего не произошло.

– Допустим, он… важный человек. Знатный. Но несвободный, – продолжила я с ленцой, наклоняя голову вбок. – Однако он готов ради бастарда устранить… все помехи.

На этот раз пауза была чуть длиннее. Дыхание Миранды будто бы сбилось. Но, как я ни следила за ее лицом, она даже бровью не повела. Только ее движения стали более сосредоточенными, да на лбу появилась морщина.

– Если вы намекаете на его светлость, то я уже говорила, у него нет бастардов.

– Да, я помню. Но речь не о нем, мне просто любопытно.

– Неуместное любопытство для замужней леди.

– И все же? Что ты думаешь о таких мужчинах, Миранда?

– Ну… – поджала губы, выдержала небольшую паузу и все же ответила: – Если вас интересует мое мнение… Думаю, такие мужчины могут быть очень… решительными. Особенно, когда речь идет о наследовании.

Ее тон оставался ровным. Но на слове “наследование” все же дрогнул. Осознав свою ошибку, она тут же замкнулась. Лицо вновь превратилось в бесстрастную маску.

Я закусила губу. Каждое слово, каждый взгляд Миранды были трижды обдуманы. Эту женщину научили скрывать свои мысли.

– Ты ведь сама не простая служанка, верно, Миранда? – я решила сменить тему и слегка улыбнулась. – Я видела разных горничных, но ты… ты на них не похожа.

– Спасибо, госпожа, – она чуть склонила голову. – Я стараюсь соответствовать ожиданиям его светлости.

– О да, в этом ты преуспела как никто другой, – я повернулась на стуле и впервые за время разговора встретилась с ней взглядом. – Иначе бы он не приставил тебя ко мне, не так ли?

Горничная выдержала взгляд. Но в ее глазах что-то мелькнуло – возможно, гордость. Или вызов. Или… тревога? Я не успела понять.

– Я не вправе обсуждать нашего господина, – она первой отвела взгляд. – Возможно, вы считаете его человеком со сложным характером, но, поверьте, в душе он совсем не такой. Его желания такие же, как у всех остальных: защитить свой дом, своих людей, преумножить богатство, получить наследника. Он не виноват в том, что такие обычные вещи даются ему тяжелее, чем его подданным.

– Ты о его темной силе?

– Да, госпожа. Он ее не просил. Не его вина, что она его выбрала.

– Ты права, – я не удержалась от усмешки. – Никто из нас не выбирает силу, она выбирает нас. Но душа мага должна быть готова принять ее – темную или светлую. Душа моего супруга приняла Тьму.

– Возможно, этому поспособствовала гибель его отца, – произнесла она совсем тихо. – Когда вы узнаете его получше, то поймете…

– Думаешь, мне дадут время его узнать?

Миранда замерла, сжимая в руках гребень.

– О чем вы, госпожа? – и снова в ее глазах что-то всплеснуло.

Страх? Беспокойство?

– У него уже было шесть жен. Это ведь не секрет, что все они умерли.

– Вы сильнее их. У вас все получится.

Конечно. Даже не сомневаюсь. Только совсем не то, о чем ты думаешь сейчас, Миранда. От меня Гидеон никогда не получит то, что желает.

Я кивнула и сделала вид, что заскучала. Миранда заплела мои волосы в косу и помогла лечь в постель.

Вскоре явилась Тереза с вечерним отваром.

– Оставь на столике, – приказала я. – Позже выпью.

Едва обе служанки удалились, я вскочила, опорожнила чашку в уборной и