Озма - Кэндис Робинсон

Вернувшись в гостиную, она собрала свечи, сделанные из кожи гоблинов, и зажгла одну, затем вторую, третью. Она поднесла пламя к оставшимся свечам в спальне Момби, а затем одну за другой сбросила их на кровать, а потом и на пол. Черно-оранжевое пламя поползло по одеялам, по грязным стенам. Когда огонь охватил комнату, Озма подожгла занавески в гостиной, наблюдая, как пламя ползет дальше, минуя то место, где она открыла свою истинную сущность.

Озма оставалась посреди гостиной, глядя на себя в зеркало, окруженная ярко-оранжевым, черным и серым цветами, пока жар не стал обжигать кожу, а дым не забил легкие. Когда она повернулась, чтобы уйти, дверь с треском распахнулась.

— Какого черта ты творишь?! — закричал Джек. Он разгонял дым руками, спеша к ней. Прежде чем она успела что-либо сказать, он подхватил её на руки, прижал к груди и выбежал наружу.

Озма больше не могла сдерживать эмоции. Слезы хлынули градом, её рыдания эхом разнеслись по полю.

— Поставь меня! Перестань пытаться спасти меня, когда я и сама, черт возьми, могу себя спасти! Хоть раз в жизни!

— Ладно, — выдохнул он, опуская Озму на землю и обхватывая её лицо ладонями, впиваясь взглядом в её глаза. — Ладно. Но что я должен был подумать, когда ты стоишь посреди хижины и смотришь, как она горит вокруг тебя?

— Сначала спроси, нужна ли мне помощь, прежде чем бросаться на выручку, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от его ореховых глаз.

— Тебе нужна помощь? — спросил он, приподняв бровь.

Нужна. У Джека была магия, а у неё — нет. И даже если бы у него не было никакой магии, он всё равно был нужен ей в этом путешествии.

— Ты пойдешь со мной, чтобы убить Волшебника в Оркланде? — тихо спросила она, когда он убрал руки от её лица. — Не только Момби отправила меня в Темное место. Это был он, и если он не умрет, Рева и все остальные будут в опасности. — Озма сделала глубокий вдох. — У меня есть магия, но из книг Момби я узнала, что Волшебник поглощал её с помощью серебряных туфелек. Он, должно быть, как-то заполучил их у Телии, когда она покинула Оз.

Джек смотрел на неё, склонив голову, словно не до конца понимая. Позади них слышался треск горящего дома Момби, дым закручивался в воздухе, а пламя прогрызало хижину насквозь.

— Телия — это Дороти, помнишь? — уточнила она. — В общем, я обещала Реве, что, когда одержу победу над Волшебником, встречусь с ней в Изумрудном Городе. Ты не знаешь Реву, если я не приду, она сама отправится меня искать. Но я пойму, если ты решишь не идти.

Она просто будет надеяться, что заклинаний из книг Момби окажется достаточно.

— Если у тебя была магия, я полагаю, она была и у Типа, и Момби проделала это со всеми нами.

Озма медленно кивнула. Правда.

— Ты что-то недоговариваешь. — Джек сделал шаг ближе. — У меня всё еще чувство, что ты скрываешь какую-то информацию.

— Ты идешь или нет?

Были вещи, о которых Джек всё еще не знал правды, и она не собиралась ему рассказывать. Однажды он узнает, что она — королева, но сейчас она слишком запуталась в своей лжи, чтобы признаться, что она и есть Тип.

— Да, — наконец сказал он. — Я пойду с тобой.

— Ты ведь понимаешь, что теперь свободен? — прошептала она. — Свободен, Джек. То, что я прошу тебя пойти, не значит, что ты обязан. Момби мертва — ты не связан обязательствами делать то, чего не хочешь.

— Я никогда не умел хорошо исполнять приказы. — Он ухмыльнулся. — По крайней мере, приказы этой суки.

Озма отвернулась от лица, к которому так отчаянно хотела прикоснуться, и пошла прочь от него, к фургону.

— Когда это Момби обзавелась фургоном?

Пока она открывала дверь и доставала одну из книг заклинаний, Джек остановился у входа, скрестив руки на груди.

— После смерти Типа она отправила меня за барьер, чтобы я раздобыл его. Она пользовалась им последние пару лет, когда стала чаще путешествовать в одиночку. — Он наблюдал, как она пролистывает два тома, прежде чем спросить: — Ты собираешься поделиться или захапаешь всё себе?

Она выбрала потрепанную книгу болезненно-зеленого цвета и бросила её Джеку. Он отступил в сторону, и книга с глухим шлепком приземлилась на землю.

— Ты должен был её поймать. — Она закатила глаза и бросила ему другую.

Эту он легко поймал, а затем подобрал ту, что упала. Лизнув палец, он перевернул несколько страниц и встретился с ней взглядом.

— Что именно мы тут ищем, Цветочек?

— Всё, что может нам помочь.

Озма закусила изнутри щеку, пока что ничего полезного не попадалось.

— Я почти уверен, что заклинание «Как вызвать у фейри страсть к тыквенному пирогу» никого не спасет.

Он забрался в фургон и сел напротив неё.

Озма фыркнула и продолжила перелистывать страницы. Воскрешение мертвых, подчинение чужой воле, превращение в животное. Она вырвала эти страницы и отложила их, чтобы позже положить в сумку. Остальные книги, казалось, не стоили ломаного гроша, если только она не хотела сгнить изнутри, используя темную магию, или обманывать фейри на рынке.

Записка о похищении ребенка Лурлины снова привлекла её внимание, когда она в очередной раз просматривала ту же книгу. Что-то внутри не позволило ей вернуть бумагу на место, и она спрятала записку в сумку.

Начало темнеть; Озма и не заметила, как пролетело время. Она выглянула на мерцающее небо, на тлеющую, рухнувшую хижину Момби на другом конце поля и потянулась. Когда книга с глухим стуком упала на пол фургона, её взгляд метнулся к Джеку.

— Как насчет того, чтобы немного отдохнуть и выдвинуться утром? — спросил он.

Несмотря на то, что она почти всю ночь не спала, присматривая за Джеком, она не чувствовала усталости.

— Иди. Я побуду здесь еще немного.

— Хорошо.

Джек спрыгнул с фургона и зашагал к своей хижине, оставив Озму гадать, не сказала ли она чего-то лишнего.

Отогнав странное чувство, она выбралась из фургона и побрела мимо лиан и огромных тыкв, которые Джек вырастил своей магией прошлой ночью. Посреди тыквенного поля она легла на траву, позволив плодам окружить себя, а звездам — парить над головой. Это было её любимым занятием — считать звезды, соединять их воображаемыми линиями в фигуры и надеяться, что однажды она сбежит с этого поля.

Послышались шаги, и она села, заметив Джека с фонарем и миской в руках.