Озма - Кэндис Робинсон

Я знаю.

— Правда?

— Да, — тихо ответил он.

— Хм.

Она взяла кусочек грильяжа и откусила, разглядывая колышущиеся силуэты деревьев в темноте. Джек опустился рядом с Озмой, тыквы практически прижали их друг к другу, так что его бедро касалось её бедра, а мизинец задевал запястье. Оба молчали, глядя в небо.

Её сердце забилось сильнее, грудь сдавило от его близости, от его запаха. Она не могла дышать, по телу разлилось тепло. Бывали моменты, когда она, будучи Типом, не могла себя контролировать — так было и сейчас. Поддавшись старой безрассудной привычке — потребности поцеловать его, — она обхватила его лицо руками и прижалась своими губами к его губам. Мягкие. Его губы всегда были мягкими, идеальными.

Джек не колебался и ответил на поцелуй, страстно и требовательно, исследуя её рот языком. Он обхватил её за талию и одним легким движением усадил к себе на колени, так что её ноги обвили его бедра. Она чувствовала его возбуждение, и стон сорвался с её губ, когда эмоции захлестнули тело, подобно магическому торнадо, разрушающему мир. Никогда еще это не было так остро, так хорошо, когда он двигал её бедрами вперед, снова и снова. И это при том, что он еще даже не вошел в неё. Её язык танцевал с его языком, она зарывалась руками в его волосы, сжимая и потягивая их. Он издал низкий стон, и она ответила на него, притягивая его еще ближе. Она не могла перестать целовать его, этот знакомый вкус, эти движения, это тело, которое ей нужно было снова увидеть обнаженным, как тогда у озера, это…

— Тип, — пробормотал Джек, посасывая и покусывая её нижнюю губу.

Озма замерла, а затем соскочила с его колен. Что она делает? Она обещала дать ему свободу, а потом сама же сделала это. И он назвал её Типом… Кем она и была, но он-то об этом не знал.

Джек моргнул, приоткрыв рот, и в растерянности уставился на неё.

— Озма, — наконец сказал он, словно это могло всё исправить.

— Всё в порядке.

Озма сглотнула и дернула себя за ухо.

— Мне пора спать. Увидимся утром, Джек.

Она не хотела слышать его извинений, поэтому резко развернулась и поспешила через поле к его хижине. Джек не погнался за ней, она была уверена, что сейчас он ненавидит себя за то, что назвал её чужим именем и за то, что думает, будто поцеловал сестру Типа.

Зачем она только придумала эту нелепую ложь?

Глава 12

Джек

Джек сидел среди тыкв, глядя вслед убегающей Озме. Вкус её губ всё еще ощущался на его губах, на небе, на языке. Что, черт возьми, только что произошло?

Она поцеловала его.

Она сама меня поцеловала.

Он не предпринимал никаких попыток, хотя и отчаянно хотел этого. Он слишком хорошо знал, что его член этого хотел. Но он старался вести себя пристойно. А потом её губы коснулись его губ, и всё — ему стало плевать на всё на свете. Он хотел брать и брать, пока Озме нечего будет отдавать.

А потом она убежала. Потому что он, по глупости, назвал её Типом. Твою мать. Но на вкус она была точь-в-точь как он. Пикантная и самую малую толику сладкая. Её язык ласкал его язык, её руки пробуждали каждый дюйм кожи, которого касались. На кратчайшее мгновение это заставило его забыть, что он целует сестру Типа.

Джек откинулся назад и провел ладонью по лицу. Может, оно и к лучшему. Ничего по-настоящему серьезного между ними не могло произойти, пока он всё еще так сильно любил Типа, и всё же… Он закрыл глаза и, не чувствуя ни капли раскаяния, снова прокрутил в голове этот поцелуй. Первое прикосновение её теплых губ, то, как её язык танцевал с его языком, как они, казалось, сливались воедино. Было чувство, будто они целовались тысячи раз до этого.

Она дернула себя за ухо.

Глаза Джека распахнулись от этой невольной мысли. Озма… дернула себя за ухо. Пульс участился. Тип делал именно так. Два быстрых рывка, а затем один более долгий. И она без колебаний нашла дорогу к озеру. Это было невозможно, если она провела всю жизнь в зеркале, а затем в Темном месте. И этот взгляд, полный боли и предательства, когда она увидела его с проституткой…

Темная магия Момби была способна практически на всё.

Нет… Это ведь невозможно, правда? Может ли Озма быть Типом? Признается ли она, если он предъявит ей обвинение? Если бы это было правдой и она хотела, чтобы он знал, она бы сказала ему. Верно? Он провел большим пальцем по нижней губе. Нет. Озма была лгуньей. Значит, и Тип был лжецом. Но Тип никогда не лгал, по крайней мере, ему. Мысль о том, что Тип скрывает столь масштабную правду, заставила его похолодеть внутри. Был только один путь — заставить Озму признаться. А для этого ему нужны были доказательства.

Джек вскочил с земли и бросился к фургону. Быстро взглянув в сторону своей хижины, чтобы Озма его не увидела, он скользнул внутрь, оставив расписную дверь приоткрытой, чтобы ловить лунный свет. Запах сушеных трав с легкой примесью пота ударил в нос.

— Что же ты забрала из хижины Момби, Цветочек? — прошептал он.

Пролистывая каждую книгу, он не находил ничего удивительного. Заклинания темной магии для того, зелья темной магии для сего. Но тут его взгляд упал на сумку Озмы, лежащую в фургоне. Она словно звала его. Не стоит. Стоит. Торопливыми движениями он расстегнул клапан и вытащил несколько записок. Заклинания… А потом записка, написанная от руки.

Украсть ребенка, растущего в утробе Лурлины.

Использовать магию, чтобы изменить личность ребенка.

Найти серебряные туфельки, чтобы выкачивать магию из ребенка.

Создать бессмертие.

— Что за чертовщина? — прошептал он. Речь шла о Типе… об Озме? Какая личность была настоящей? И кто такая Лурлина? Туфельки и бессмертие наверняка относились к Волшебнику, как Озма и объясняла раньше. Изменение личности ребенка объясняло и то, как Тип стал Озмой.

— Что ты делаешь? — спросила Озма. Она стояла в дверях с охапкой одеял, широко раскрытыми глазами глядя на записку в руках Джека.

Джек повернул бумагу так, чтобы она могла видеть текст.

— Почему это у тебя?

— На… на случай, если это поможет уничтожить Волшебника.

Лгунья. Или, если не ложь, то она явно