Озма - Кэндис Робинсон

весом существа, а острые когти впились ей в руку. Она вонзила клинок в монстра, и тот издал мучительный вопль. Еще один прыгнул на крышу позади неё. Озма снова приготовила кинжал, и в этот миг вокруг вспыхнул яркий свет. На мгновение ей показалось, что это она — что её магия вернулась.

Но нет.

Серый олень впереди сиял ярко-желтым светом — и тело, и рога освещали туннель, словно солнечные лучи. Твари зашипели, оскалив клыки и хлопая крыльями, и бросились вверх по стенам. Их хребты выпирали сквозь тонкую кожу; Озма даже не была уверена, есть ли у них глаза. Свет оленя сменился бледно-голубым сиянием, и он продолжал идти вперед, совершенно невозмутимый. Существа лишь рычали, в ярости скребя когтями стены.

— Ты спас нас, — прошептала Озма в благоговении, наблюдая, как олень меняет цвета один за другим. Его сияние не угасало, пока они не вышли из туннеля, и лишь тогда он снова стал обычно-серым.

Путь мимо рынка прошел тихо. Пара фейри с закрученными рогами целовались у фургона, не обращая ни на что внимания. Лавки стояли темными и пустыми. На некоторых фургонах горели фонари, их хозяева наверняка спали внутри, готовясь к новому дню.

Осколок луны светил ярче прежнего, небо было усыпано звездами, когда они съехали с кирпичной дороги и углубились в лес по направлению к ферме. Озма снова подумала о Джеке. Наверняка с ним случилось то же, что и с ней. Возможно, он разозлился достаточно сильно, чтобы сбросить оковы любого проклятия, которое наложила на него Момби.

Интересно, смогла бы она сама убить Момби, если бы Джека не было рядом? Это был уже второй раз с момента её возвращения, когда он спасал её. Казалось, её постоянно нужно выручать. Даже Рева победила всех Колесников, кроме того одного, которого Озма легко прикончила. Из Темного места она выбралась благодаря Телии. От зверей в Песках спаслась лишь потому, что один напал на другого. Тень сомнения закралась в её душу: а сможет ли она вообще победить Волшебника? Без Джека, Ревы или Телии. Или вот этого меняющего цвет оленя…

Тяжело выдохнув, Озма натянула вожжи, когда они приблизились к хижине Джека. Когда фургон остановился, она спрыгнула на траву и освободила оленя от упряжи.

— Иди куда хочешь. — Озма достала остатки фрукта и отдала их животному, затем направилась к двери фургона. Олень ткнулся носом ей в плечо, следуя за ней. — Ты всё еще голоден? Я дам тебе больше фруктов, если ты поможешь нам в еще одном путешествии.

Олень ударил копытом о землю и вскинул голову, словно в знак согласия.

— Мы проезжали ручей, можешь сходить попить. Мы уедем утром, но только если Джек будет в порядке.

Казалось, олень понял её; он долго смотрел на неё, прежде чем не спеша направиться к лесу.

Озма взялась за ручку двери фургона и распахнула её. Джек всё еще спал на спине. Что, если это не просто истощение от магии? Что, если Момби своим последним вздохом наложила на него темное заклятие, и он больше никогда не проснется?

Войдя внутрь, она опустилась на колени рядом с ним. Джек застонал, его плечи дернулись, словно он пытался вырваться из кошмара. Снаружи раздалось шипение, которое с каждой секундой становилось громче и ближе. Она выглянула наружу, и её глаза расширились. Вокруг фургона растения начали стремительно расти и расползаться. Тени смещались, тыквы раздувались до полных размеров, становясь всё больше и больше — такими огромными она их еще никогда не видела.

Она начала неистово трясти Джека, пытаясь разбудить его, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Джек! — закричала она.

Он резко дернулся, его глаза распахнулись и сфокусировались на ней. Схватив её за запястье, он прохрипел:

— Это был сон…

Озма посмотрела на дверь, на нависающие силуэты гигантских тыкв.

— Нет, Джек. Это был не сон.

Глава 10

Джек

Ночь прошла в тумане лихорадочного пота и ярких снов. В одном из них у Джека вместо головы была тыква, а его другом был цыпленок. Другой заставлял его снова и снова смотреть, как Тип рассыпается в прах. Все они были чертовски ужасны, но Озма ни на шаг не отходила от него. Она была рядом — прикладывала прохладную ткань к его лбу или зарывалась пальцами в его влажные волосы, чтобы успокоить.

Джек наблюдал за ней сейчас. Она придвинула один из его шатких обеденных стульев к кровати и положила голову на матрас рядом с его бедрами. В памяти смутно всплывало, как он очнулся в фургоне, а она настаивала, что всё произошедшее — не сон. Потом он с её помощью ввалился в дом и снова рухнул на кровать.

Для него стало шоком узнать, что Момби подавляла его силы. Что у него есть силы. Это было единственное объяснение того, что произошло — фейри редко обретают способности после зрелости. Он всегда думал, что родился без капли магии, но чтобы она вырвалась из него вот так… И чтобы эта магия принесла такую кровавую смерть. Даже сейчас его мышцы ныли. Но голова была ясной. Достаточно ясной, чтобы осознать: Момби наконец-то сдохла.

Хотя избавление от проклятия — та еще сука.

Джек оставил свою тележку на рынке, но сейчас ему было на это плевать. Он приподнялся с тихим кряхтением и щелкнул по кончику заостренного уха Озмы. Она подскочила с писком. Мило. Джек ухмыльнулся, и его обветренные губы слегка треснули.

— Джек? — Она протерла заспанные глаза. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил он. Тяжесть ушла, и дыхание больше не причиняло боли, как прошлой ночью.

Она облегченно вздохнула.

— Ты меня напугал.

— Прости, Цветочек. От меня не так-то просто избавиться.

Озма закатила глаза и встала, потягиваясь. Джек не потрудился скрыть, что при этом движении его взгляд приковало к её груди. Что тут скажешь? Он был озабоченным мерзавцем. Сколько бы фейри у него ни было, никто не мог по-настоящему утолить его голод после Типа. Она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него сверху вниз, заставив почувствовать легкий укол вины. Сестра Типа, — снова напомнил он себе.

— Я бы извинился, но… — Он пожал плечами.

— Я бы ударила тебя, если бы ты только что не был при смерти.

— Не преувеличивай, — бросил он.

Озма легонько шлепнула его.

— Ты голоден?

— Умираю от голода, но ванна мне сейчас нужнее еды.

Он чувствовал собственный запах — застарелый пот и грязь — так что понимал: дело плохо, а он ненавидел ощущение