Личная ассистентка босса - Екатерина Котлярова

руку. Я с улыбкой вкладываю пальцы в его ладонь. Вместе мы идём в подъезд. Заходя в подъезд, я оглядываюсь на Антона. Мой взгляд цепляется за машину, стоящую на повороте со двора. С такого расстояния номер разглядеть не получается, но мне кажется, что это машина босса. В следующий миг она уезжает.

— Спасибо, папа, — сжимаю руку папы.

— Почему ты сразу не сказала?

— Не хотела тебя тревожить.

— Я твой отец, Мира. Я должен тебя защищать.

— С кем ты вчера был? С другой женщиной? — спрашиваю резко, впиваясь взглядом в лицо мужчины.

— Да, — ответ поступает сразу.

— И часто ты изменяешь матери?

Моё сердце болезненно сжимается. Я ненавижу это ощущение предательства, которое пропитывает меня насквозь всякий раз, когда я узнаю что-то подобное. И я не могу понять, как он вообще смеет говорить об этом так открыто, словно это в порядке вещей.

— И как часто? — выдавливаю из себя сквозь стиснутые зубы. Голос предательски дрожит.

Отец останавливается на лестничной площадке, смотрит мне в глаза, и я вижу в них какое-то странное… сожаление? Или это усталость? Мне сложно разобрать.

— Это сложно… Мира, тебе это нужно знать? Это ведь не твоя жизнь. Не лезь в это, прошу. — Не лезть? Ты сейчас серьезно? — я чувствую, как во мне закипает ярость. — Ты изменяешь маме, а я должна просто закрыть на это глаза? Ты же разрушаешь нашу семью! Ты хоть понимаешь это?

— Нет семьи уже давно, Мира. И мы все это прекрасно знаем. Света пытается делать вид, что всё в порядке, но это не так. Мы не можем находиться вместе на одной территории.

— Так разведись!

— Она не даёт развод. Всё просит подождать. Твоего совершеннолетия. Твоего выпуска из университета. Твоей свадьбы.

— И что дальше? Внуки? Правнуки? — ехидно интересуюсь я.

Отец не отвечает. Ведёт плечом. Трёт лицо ладонью.

— Как она?

— Судя по тому, как старательно гоняла меня всю ночь — в полном порядке.

Отец усмехается, но ничего не говорит. Мужчина открывает передо мной дверь в квартиру и набирает воздух в лёгкие, готовясь к разговору с мамой.

— Света, нам нужно развестись.

Глава 20

Мира

Две недели спустя

Мой отпуск тянется невероятно долго и тяжело. Я схожу с ума в четырёх стенах наедине с матерью. Она лежит в кровати и зовёт меня по каждой мелочи. Две недели назад отец с порога о разводе, мать картинно и наигранно заохала и схватилась за грудь. Папа не поверил плохой игре. Сказал, что оставит квартиру ей, собрал вещи и ушёл.

Последующие две недели мама заедала своё горе, безотрывно смотрела сериалы и гоняла меня.

— Ты меня разбудила, — говорит недовольно, когда я уже стою одетая на пороге.

— Прости. Я старалась не шуметь.

— Кофе мне сделала?

— Нет. Я не думала, что ты проснёшься.

— Плохо. У меня голова болит.

— Свари сама, мама. Я спешу.

— Вот и ты меня бросаешь, — начинает плакать.

Если бы за две недели я не наслушалась этого вдоволь, то, возможно, повелась бы. Разулась и пошла бы варить кофе. Но я устала. Так сильно устала от неё, что работа сейчас будет для меня лучшим отдыхом. От матери. И от её капризов.

— И завтра брошу. И послезавтра. Мне нужно работать.

Я выхожу из квартиры и хлопаю дверью, ставя точку в разговоре.

Я злюсь. Не только на мать. Но и на Степана. Почему он ни разу не позвонил за эти две недели? Почему не написал? Для него тот поцелуй ничего не значил? Но ведь ключи от его квартиры всё ещё лежат в кармане моего пальто. Так в чём дело? Почему он не поинтересовался, что у меня случилось? Почему ни разу не приехал?

Мне казалось, что Калинин сам дал мне понять, что у нас может быть что-то серьёзное. Что-то большее, чем просто отношения босса и подчинённой.

Я хотела ему написать. Хотела позвонить. Но не решалась. Трусливо блокировала экран телефона и в бессилии кусала губы.

Я вспоминала те поцелуи каждый день. Мне снился Калинин. Я просыпалась на влажных простынях, с томлением и тянущим чувством внизу живота. С непреодолимым желанием, чтобы Калинин был рядом.

Но разумная (или же трусливая) часть меня твердила, что стоит оставить всё так, как есть. Сделать вид, что ничего не было. Не было никакого поцелуя. Не было ощущения горячей кожи, вжимающейся в мою. Не было жадных губ.

Я вхожу в приёмную с диким волнением. Сегодня я надела чёрное платье со сборкой сбоку, красиво подчёркивающее талию. Короткое. Открывающее вид на стройные ноги. Но скрывающее мои широкие бёдра. Я торопливо переобуваюсь. Распускаю волосы, которые собрала до этого в пучок, чтобы не распались кудри. Подкрашиваю губы прозрачным блеском. Смотрю на отражение и довольно выдыхаю. Мне кажется, что я выгляжу невероятно притягательно.

Делаю Калинину кофе. Ставлю на поднос чашку с ароматным напитком и песочные корзиночки с вишней, которые специально испекла для босса.

Цокая каблуками направляюсь в кабинет Калинина. Он сидит за столом. А у меня никак не получается справиться с волнением. Красивый. Какой же он красивый! Чёрная рубашка подчёркивает глубину взгляда. Делает его бездонным. Затягивающим в свои тёмные омуты.

Колени предательски начинают дрожать, а губы покалывает.

— Здравствуйте, — подаю голос, который звучит пискляво и неуверенно.

— Здравствуй, — кивает и смотрит с отчуждением.

— Ваш кофе.

— Спасибо. Я сладкое не ем. Ты знаешь, — длинными сильными пальцами, которые сжимали волосы на моём затылке, обхватывает чашку и делает глоток.

— Это домашнее. С кислинкой. Если не хотите, отдайте кому-нибудь, — в голосе проскальзывает обида. — Какие указания будут на сегодняшний день?

Я спешу перевести тему разговора. Потому что очень тяжело не думать о боссе совершенно в неприличном ключе.

— Проверь график встреч, подкорректируй его. Запиши меня завтра на стрижку, пожалуйста. И мне нужен новый костюм. Завтра вечером будет симпозиум. Себе платье подбери подходящего к моему костюму оттенка. Завтра ты будешь моей спутницей.

Я киваю. Сил на то, чтобы задавать вопросы нет. В груди кипит буря чувств. Тяга к этому мужчине возросла до немыслимых размеров. И если раньше я могла ещё спокойно находиться рядом и не обращать внимания на его закрытость и отстранённость, то сейчас это кажется просто нереальным. Мне хочется схватить его за плечи, встряхнуть, потребовать, чтобы он вновь смотрел так жадно, как в номере отеля.

— Пока всё.

Я снова киваю и покидаю кабинет на дрожащих от напряжения ногах. А чего ты хотела, Мира? Что он жениться предложит после одного поцелуя? Или