СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплектацию не входит - Селина Катрин

драконица! Со своего места черты лица я разглядеть не могла, но всего остального было достаточно: персиковое кимоно с золотой вышивкой по канту, безупречная причёска с драгоценными канзаши12 – они поймали закатный свет и рассыпали его мелкими искрами, – и оби, затянутый настолько туго, что талия казалась нарисованной. Шлейф шёлка за драконицей двигался плавно, будто жил отдельной жизнью. Светлая, почти фарфоровая кожа, осанка безупречная – так держат спину те, кого учили этому с рождения.

Рёллан нарисовался тут как тут.

Откуда он вообще взялся-то?! Только что его не было, и вот уже стоит у входа, встречает. Драконий помощник отвесил глубокий поклон – не такой, как кланялся мне или рабочим. Как-то иначе, так кланяются близким людям или тем, кого действительно рады видеть. Красавица ответила поклоном с естественной изящностью.

Они заговорили. Я не слышала слов, но видела, как Рёллан улыбнулся своей белозубой и тёплой улыбкой, затем что-то сказал. Драконица засмеялась в ответ. Рёллан дотронулся до её рукава, и они вошли в Цуру-дзё вместе.

Что-то где-то хрустнуло. Невидящим взглядом я посмотрела на свои руки. Грифель был сломан.

– О, – раздался голос Хару за спиной, – давненько леди Сяолянь не было в Журавлиной Гавани! Я всё гадал, уж не поссорились ли господа.

– Она к Хиро-сану же, да? – спросила я не своим голосом.

Оставался ма-а-аленький шанс. Совсем малюсенький, но вдруг?

– Помилуйте, мастер Кири! К крылатому господину Хиро ей надобности нет, а коли захочет свидеться, так дворец принцев Аккрийских для таких встреч куда как удобнее. Госпожа Сяолянь в Журавлиную Гавань только к господину Рёллану прилетает, – ответил Хару, спускаясь по лесам, а Нацуки добавил:

– Обычно по два раза в месяц наведывается, не меньше, а тут, видимо, дела госпожу крылатую отвлекли.

«По два раза в месяц, не меньше».

Я аккуратно положила обломки грифеля на свиток. Потом свернула свиток. Потом медленно встала на непослушных ногах.

– Понятно.

Голос вышел совершенно ровным. Я собой гордилась.

«Значит, пока я ужинала на балконе с видом на закат и думала про сердечные столбы и про то, как он смотрит на меня янтарными глазами, его невеста была занята делами. И прилетела, как только освободилась».

– Хорошая барышня, – добавил Хару с неподдельной теплотой в голосе. – Гостинцы всегда привозит. В прошлый раз целый короб засахаренных фруктов из дворца для нас принесла. Такая хрупкая, а всегда обо всех заботится.

– Замечательно, – сказала я.

Слушать хвалебные оды в адрес красавицы больше не хотелось.

Я подняла свитки и прижала к груди.

– Мастер Кири, вы куда? – удивился Нацуки. – Вы уже всё дорисовали? А можно взглянуть?

– Нет, простите, ещё не готово… Я устала, – ответила, тщательно сдерживая слёзы. – Пойду, пожалуй.

И пошла с ровной спиной. Маменька бы гордилась. Я брела мимо можжевельника вдоль дорожки, мимо папоротников у трещины, мимо молодых момидзи, которые сама высаживала и которые ещё не успели толком укорениться. Остров я за эти недели изучила хорошо, ноги сами понесли вниз по склону, туда, где тропинка сужалась и уходила к берегу. Грот я нашла ещё в первую неделю – когда искала растения для сада. Небольшой, укромный, с плоским камнем у входа, массивной каменной крышей, запахом моря и влажного мха. Хорошее место, тихое, только волны шумят, да слышны крики чаек. А главное, никто из Цуру-дзё меня не увидит, пока я неподобающе выгляжу.

Я зашла внутрь и опустилась прямо на влажный песок. Свиток с чертежом сердечного столба всё ещё был в руках. Я не сразу заметила, что смяла его, теперь он был и вовсе в неприличном виде, чтобы его кому-то показывать.

«Ты собиралась кому-то его показывать, Кири?» – словно издеваясь, уточнил внутренний голос.

Ну да, Реллану за ужином…

На этой мысли пальцы дрогнули.

За ужином. Я сидела на туфовом блоке, дорисовывала последние детали синбасиру и воображала, как вечером мы будем обсуждать крепления слоёв крыши башни и спорить, надо ли закапывать сосновый столб в основание или оставить его свободным, как маятник. А тебя, собственно, кто-то приглашал на ужин сегодня, Кири?

Нет.

Никто.

Ни слова не было сказано. Никакого «повар замариновал свинину с мёдом, я велел принести на двоих» или «сегодня варили лапшу по старому рецепту». Просто – ничего. Тишина. А я уже сама себе нарисовала ужин на балконе с видом на пенящееся море и свитки между пиалами.

Мысль была столь яркой и ослепительной, что я шмыгнула носом и зажмурилась. Дурная ты голова, Кири, дурная! Очевидно же, Рёллан знал, что сегодня к нему прилетит невеста. В том, что это именно невеста, я не сомневалась ни секунды. Разве так радуются посторонним барышням? Разве их придерживают за локоть или рукав? Разве к ним подходят так близко? То, что это не сестра, я знала точно. Рёллан за одним из ужинов упоминал, что у него шестеро братьев и всё.

Глаза ужасно жгло.

Я моргнула. Затем ещё раз. Увы, не помогло. Слёзы хлынули сами собой, как вода сквозь трещину в камне. Вот и мастер Тихой Воды, Кири. Её в избытке, да вся течёт из глаз. Рёллан мне нравился. Всё это время очень сильно нравился, и я отчётливо это понимала, хотя и не хотела себе признаваться. И почему-то мне казалось, что моя симпатия взаимна.

Ну и как ты вообще додумалась, Кири? Как ты позволила себе думать, что такой мужчина, пусть даже и драконий помощник, может посмотреть на тебя с особенными чувствами? Серьёзно?

Я вспомнила, как он сказал: «Вы и так очень красивая, мастер Кири», – и почувствовала, что щёки заливает жаром даже сейчас, в прохладном гроте.

Разумеется, он просто поднимал тебе дух. Ему нужна была надёжная северная стена до месяца дождевых нитей и решение, чтобы сохранить башню в периоды смеха богов. Вот он и говорил из вежливости слова восхищения, чтобы деревенская дурочка с рогами не раскисла раньше времени и доделала работу.

Сяолянь – красавица. Я видела её издалека, и этого оказалось достаточно. Фарфоровая кожа, безупречная причёска, кимоно, стоящее больше, чем всё, что у меня когда-либо было. Даже в облике светло-жёлтой драконицы она была прекрасна. Кто я такая по сравнению с ней? Деревенщина из Кленовой Долины без суффикса «сан», без закрытых проектов и без манер придворной леди. С рогами, цепляющимися за подушку по ночам. С чешуёй на ногах цвета болотной тины. С невзрачными волосами и ужасным носом.