СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплектацию не входит - Селина Катрин

– Но ведь принял же, – сказал Рёллан.

Это прозвучало так невозмутимо, что у меня буквально зачесались руки. Вот прямо нестерпимо захотелось взять ближайший папоротник и треснуть им этого рыжего экспериментатора по затылку.

«Нельзя, Кири! Ты претендуешь на суффикс „сан“, а леди так не делают».

Я медленно выдохнула.

– Значит, – произнесла я максимально ровным голосом, – вы привезли меня через всё Горячее Море на кондоре, не предупредив, что я могу оказаться за воротами на улице. Правильно я понимаю?

– Правильно, – кивнул Рёллан и добавил: – Вы, кстати, может, не помните, но очень мне сами помогли. Тогда, когда я почувствовал сомнение от Цуру-дзё, вы буквально потребовали разместить вас. Возможно, определённую роль ещё сыграла и ваша рана: замок смилостивился, но, как бы то ни было, вы первая, кого мне удалось разместить в Цуру-дзё для работы над ним.

У меня не находилось слов. И я ещё посчитала его благородным?! Да он… да он… ну очень плохой человек!

Итак, подведём итоги. Меня привезли через Горячее Море на кондоре – птице, от одного вида которой хочется немедленно уйти в монастырь. Не предупредив, что вообще могут не пустить в замок, оказавшийся живым существом с неуживчивым характером. А ещё меня порезали катаной, и именно эта рана в совокупности с моим требовательным характером помогла получить крышу над головой.

И всё это был эксперимент.

Рёллан выглядел как человек, довольный тем, как всё обернулось.

«Да мох тебе в сандалии! Да чтоб кондор тебя унёс! Да… Да бамбук тебе в самое то место!» – возмущённо подумала я и мысленно визуализировала, решив, что хватит с меня благодарностей. От последнего, кстати, полегчало.

– Вы знаете, – процедила я наконец максимально спокойным голосом, на который была способна, – хорошо, что я не знала об этом раньше. Потому что тогда я бы точно не приехала в Журавлиную Гавань.

– Но как же замечательно всё сложилось, что вы не только сюда прилетели, но и остались, – ответил Рёллан и так ослепительно улыбнулся, что весь мой боевой настрой куда-то улетучился.

«До чего же хорош, зараза! Как горный клён в месяц танцующих листьев. Даже злиться на него не получается… Интересно, а эти перья в голове обычные или тоже артефакты какие?..»

Я шумно вздохнула.

– Теперь ваша очередь, мастер Кири.

– А? Что? Что бы вы хотели знать?

Я уже и забыла о нашем уговоре. Мужчина хитро подмигнул, склонился ниже и нарочито серьёзным шёпотом, с видом человека, выспрашивающего государственную тайну, спросил:

– Мастер Кири, откуда у вас рога и чешуя? И почему вы всё никак не вернёте себе привычный вид?

А я бы и рада была поддержать шутливый тон, только всё хорошее настроение мигом выветрилось. М-да… Ты же сказала при первой встрече, что тебе нравится такой вид, вот и пожинай плоды, Кири. И зачем, спрашивается, ты давала обещание отвечать на вопросы?

– Это чай, – чуть помявшись, ответила я.

– Чай? – рыжие брови взлетели на лоб. – Вы пьёте специальный чай каждое утро, чтобы была вот такая… э-э-м… необычная внешность?

– Нет, – я поморщилась. – Я выпила не тот чай не у той ведьмы. Хотела стать чуть привлекательнее. Получила рога, чешую и попутный ветер в сторону Огненного Архипелага.

На меня смотрели всё еще непонимающе, поэтому пришлось рассказать. Да что там? Я уже так долго ходила с ветками на голове и видом полурусалки-получеловека, что уже даже перестала этого так стесняться, как раньше. Ну, почти.

«Хотя вот сейчас, когда янтарные глаза смотрят на тебя с таким искренним вниманием – стесняешься. Ещё как стесняешься, Кири».

Рассказала всё без прикрас.

– …вот так и получился случайный форс-мажор, – закончила я, погрустнев к концу рассказа. – Теперь коплю на ведьму, которая снимет… это всё.

– Чайный форс-мажор, значит?

Вот же ж! Закатное солнце в волосах, смешинки в глазах, бровями играет, как будто это искусство отдельное. Любуйся – не хочу. Я не удержалась и всё-таки улыбнулась.

Мы помолчали. Сильный ветер с моря прошёлся по саду. Низ моих штанов чуть колыхнулся. Я покосилась на небо и подумала, что такой ветер бывает перед сезоном дождей. Ускориться бы с кладкой стены…

– Позвольте полюбопытствовать, – после паузы сказал Рёллан, и голос у него стал чуть серьёзнее, – вы хотели стать привлекательнее – для чего?

Я покосилась на чешуйки на ногах. Зеленоватые, блестящие. Потом на собеседника. Потом снова на чешуйки.

– Ну… – начала я осторожно, – это же очевидно, разве нет? Я замуж хотела выйти. За богатого и красивого дракона, – и добавила, уставившись в землю: – Насколько низко упало ваше мнение обо мне после этой… истории?

«Ох, ну и дурёха ты, Кири, в таком сознаваться… Да ещё и кому?! Мужчине…»

Рёллан помолчал. Я ждала насмешки или снисходительного взгляда, или хотя бы тех самых смешинок в янтарных глазах, которые обычно меня раздражали, но и их не было. Мужчина вдруг ответил:

– Ничуть не упало.

Я подняла взгляд.

– Желание выйти замуж за богатого и красивого – это нормально, – произнёс он спокойно, без тени иронии, как будто я только что не призналась, что планировала окрутить его хозяина. – Барышни выбирают качества будущего супруга. Это скорее разумно. Было бы странно, если бы незамужние барышни не хотели себе в супруги определённый… хм… назовём это типом мужчины. Вопрос лишь в том, правильные ли качества вы отбираете, мастер Кири.

– Простите?

Я совсем растерялась. Оказывается, моё наивное желание стать невестой дракона его ничуть не разозлило, но он был с чем-то не согласен. Вот только с чем?

Рёллан наклонил голову к плечу.

– Разве щедрость супруга не важнее богатства? Богатый скупец и небогатый щедрый человек – кто из них будет лучшим мужем? Первый набил сундуки золотом, но жена его ходит в старом кимоно и просит жалкие скрипты10 на булочки с рисом. Второй, может, и не имеет лишнего, зато последнее с женой разделит.

Я молчала.

– А красота, – продолжал Рёллан, – зачем она нужна в муже? Красоту дети от матери наследуют, а в долгом браке от неё толку немного. Встречаются мужи-нарциссы, красивые, как расписной веер: держать приятно, да толку мало. Все восхищаются их идеальными чертами лица и грацией движений, вот только те любуются на своё отражение в пруду клепсидрами