Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

— Входите, Вероника Сергеевна, — раздалось из-за двери.

Она вошла. Константин сидел за столом в своем неизменном строгом костюме, очки в тонкой оправе, усталые глаза. Рядом на стуле примостился завхоз, но он тут же вышел, кивнув.

— Садись, — Константин указал на стул.

Вероника села, сложив руки на коленях. На работе между ними всегда было так — официально, сдержанно, даже когда они оставались вдвоем.

— У нас есть возможность получить новое оборудование, — начал Константин без предисловий. — Но нужно выбивать финансирование лично.

— Я слушаю, — кивнула Вероника.

— В Москве через неделю конференция. Там будут люди из министерства, из фонда ОМС, спонсоры. Я договорился, чтобы тебя включили в состав делегации. Поедешь, представишь наши наработки, пообщаешься с нужными людьми. Шанс есть.

Вероника замерла.

— В Москву?

— Да. Конференция послезавтра, успеешь подготовится. Гостиница оплачена. Документы я подготовил.

— Костя, — сказала она тихо. — Я не знаю...

— Вероника, — он поднял на нее глаза, и в них мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Это нужно для больницы. Для отделения. Ты — лучшая, так кто, если не ты?

____

Вечером Вероника собирала вещи. Руки двигались автоматически, а мысли были далеко — то на работе, где остались недообследованные пациенты, то у Алисы, о которой она думала каждый час, то где-то еще, куда она запрещала себе заходить.

— Чего мечешься? — спросила она наконец.

— В Москву еду, — ответила Вероника, не оборачиваясь. — На конференцию.

Тишина. Такая густая, что можно было резать ножом.

— Надолго? — голос матери звучал ровно, но Вероника знала — за этим ровным тоном скрывается целая буря.

— На пару дней.

— И что будешь делать?

— Работать, мама. Представлять больницу, общаться с людьми из министерства, инвесторами и меценатами. Оборудование выбивать.

— Ага, — она хмыкнула. — Оборудование. А сама-то думаешь о чем?

Вероника обернулась. Ольга Николаевна смотрела на нее в упор, и в этом взгляде не было осуждения — только тревога.

— О пациентах, мама. О докладе, который завтра нужно читать. О том, что Алиса в Москве, и надо бы с ней увидеться, проведать, проверить, как они там с Мишкой, — ответила Вероника глухо.

— И все?

— И о том, что завтра рано вставать, а я до сих пор не собралась, — Вероника улыбнулась, но улыбка вышла усталой.

— Мам, мне сорок два года. Я взрослый человек. Не придумывай лишнего.

Ольга Николаевна изучала дочь долгим взглядом, потом вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Как скажешь. Но ты это... если что — звони. В любое время.

— Позвоню.

— И с Алиской встреться обязательно, — добавила бабушка уже другим тоном, теплее. — Узнай, как она там. В новостях снова упыря её видела. Я волнуюсь.

— Я постараюсь, — пообещала Вероника. — Обязательно.

____

Утром Вероника выехала на своей машине. Трасса тянулась бесконечной лентой, за окном мелькали поля, перелески, деревни. Она включила музыку — старые записи, те самые, что слушала двадцать лет назад. И мысли потекли сами собой.

Конференция. Доклад. Люди из министерства, от которых зависит, получит ли больница новое оборудование. Ангиограф, мониторы, аппараты УЗИ — это не просто слова. Это спасенные жизни. Ее пациенты. Ее ответственность.

Она прокручивала в голове цифры, графики, показатели. Потом думала об Алисе — как она там, в чужой квартире, с чужим человеком, под защитой Витькиного друга. Хорошо бы увидеть ее, обнять, убедиться, что все в порядке.

Потом вспомнила о матери — о том, как та смотрела на нее вчера. С тревогой. С надеждой. С чем-то еще, чему Вероника не хотела давать названия.

А потом, краем сознания, мелькнуло другое. Лев.

Всего на секунду. Тенью. Картинкой из прошлого, которая возникла и тут же исчезла.

— Нет, — сказала Вероника вслух. — Даже не думай..

Она усилила звук подкаста, вцепилась в руль и заставила себя слушать про новые методы лечения аритмии. Профессор вещал монотонно, усыпляюще, и это было хорошо. Это возвращало в реальность.

Она ехала в Москву работать. Три дня плотного графика, встреч, переговоров. Может быть, получится увидеть дочь. А все остальное — глупости. Фантазии. То, что осталось в юности.

Она не наивная девочка. Ей за сорок. У нее есть семья, работа, обязательства. И она прекрасно знает, что некоторые двери закрыты навсегда. И не надо в них даже стучаться.

— Я не буду искать, — сказала она себе. — Я приехала работать.

Она въехала в Москву вечером. Огни, пробки, чужие лица. Город встретил ее равнодушно, как встречает всех. Вероника припарковалась у гостиницы, выключила двигатель и долго сидела в темноте, глядя на освещенные окна.

Где-то здесь, в этом огромном городе, была ее дочь. И это было единственное, что имело значение.

Она вышла из машины, забрала сумку и направилась в гостиницу.

Завтра — работа. А после работы — Алиса. Все остальное неважно.

Совсем.

Глава 17

Осень 2024 года. Областной центр.

Аня вошла в офис ровно в восемь утра, как всегда. Охранник на проходной кивнул уважительно, секретарша в приемной вскочила, едва завидев.

— Анна Викторовна, доброе утро. Кофе?

— Здравствуй, Света. Да, черный, без сахара. И собери совещание на десять. Всех руководителей отделов.

— Сделаю.

Аня прошла в кабинет — просторный, строгий, с панорамными окнами на город. Стол, кресло, стеллажи с документами. Ничего лишнего. Никаких фотографий в рамках, никаких безделушек. Только работа.

Она села, включила компьютер и на пару секунд позволила себе закрыть глаза. Четыре часа сна. Обычное дело. Когда в последний раз она спала больше? Месяц назад? Два?

Телефон завибрировал — сообщение от дочери.

"Мам, привет! У меня все ок, учеба уже началась. Целую!"

Аня улыбнулась — впервые за утро. Маша в свои двадцать лет очень умная, учится в Москве, красавица, вся в нее. Маша звонит каждую неделю, шлет смешные картинки, рассказывает про однокурсников, про профессоров, про то, как в Москве все дорого и какие там красивые парни. Аня слушает и радуется — дочь выросла открытой, легкой, счастливой. Совсем не такой, какой была она сама в двадцать.

— Света, — нажала она кнопку селектора. — Закажи Маше цветы. В Москву, в общежитие. С подписью “Я тобой горжусь. Мама".

— Сделаю, Анна Викторовна.

Аня открыла почту и провалилась в работу. Отчеты, договоры, претензии, логистика. Цифры, цифры, цифры. Она любила цифры — они были честными. Не то что люди.

Компания “Транзит" — ее детище, ее крепость, ее жизнь. После смерти мужа Михаила многие думали, что она не справится. Женщина, одна, с двумя детьми — куда ей? Но Аня справилась. Выгрызла этот бизнес зубами, выстроила систему, наладила связи. Теперь ее уважали в профессиональных кругах, побаивались