Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

Лев.

Вчерашний вечер прокручивался в голове снова и снова, как заезженная пластинка. Вот он выходит на сцену — уверенный, красивый, недосягаемый. Вот улыбается залу, говорит правильные слова. Вот исчезает в толпе поклонников и партнеров.

Она тогда сбежала. Не физически — осталась, познакомилась с представителем министерства, даже о чем-то говорила, что-то обсуждала. Но внутри — сбежала. Закрылась, спряталась, сделала вид, что ничего не произошло.

А сейчас, в тишине гостиничного номера, прятаться было некуда.

Он изменился. Сильно. Возмужал, огрубел, стал тяжелее. В двадцать семь он был мальчишкой — дерзким, талантливым, с вечным огнем в глазах. Сейчас в глазах горело что-то другое — усталость, власть, знание жизни. И седина на висках, которую не скрыть никакой дорогой стрижкой.

Но глаза остались теми же. Когда он смотрел в зал, она на секунду поймала себя на мысли, что он смотрит прямо на нее. Глупость, конечно. Сотни людей, софиты, расстояние. Просто показалось.

Вероника села на кровати, обхватила голову руками.

— Прекрати, — сказала она вслух. — Тебе сорок два года. У тебя работа, дети, мама. У него — своя жизнь. Столько лет прошло.

Она заставила себя встать, пройти в душ, встать под ледяную воду. Привела себя в порядок тщательнее, чем вчера — словно бросала вызов невидимому сопернику.

— Ты здесь на работе, — напомнила она своему отражению.

____

Конференция продолжалась. Второй день был менее напряженным — у Вероники не было доклада, только участие в секциях, обсуждения, нетворкинг.

Она ходила от стенда к стенду, знакомилась с представителями фармацевтических компаний, обменивалась визитками с коллегами из других регионов. Улыбалась, кивала, задавала правильные вопросы. Делала свою работу.

Ничего конкретного пока не вырисовывалось. Несколько потенциальных партнеров обещали подумать, один производитель оборудования дал буклеты и пообещал связаться. Стандартная история — чтобы выбить финансирование, нужно пробивать стены месяцами.

К полудню у Вероники разболелась голова. Она выпила кофе, но легче не стало. Мысли то и дело ускользали, возвращаясь к вчерашнему вечеру.

Она не смотрела его шоу. Ни одно. Даже когда Лев стал супер-популярным, даже когда коллеги обсуждали его в ординаторской. Она просто вставала и уходила или переводила разговор на другую тему. Не то чтобы было больно — просто незачем. Зачем ворошить прошлое, которое не изменить?

Мама вообще не выносила Льва на экране. Стоило появиться его передаче, Ольга Николаевна демонстративно переключала канал и бурчала что-то про "выскочек" и "пустозвонов". Вероника не спорила. Легче было молчать.

А теперь он был так близко.

— Вероника Сергеевна, вы идете на кофе-брейк? — окликнула ее та самая блондинка из московской клиники.

— Да, конечно, — Вероника улыбнулась и пошла за ней. Ещё один кофе не повредит.

___

В зале для кофе-брейка было людно. Журчал кофемашина, звенели чашки, гудел деловой разговор. Вероника взяла чашку эспрессо, отошла к стойке у окна, пытаясь унять дрожь в руках.

Глупо. Просто устала. Просто перенервничала. Просто...

— Вероника.

Голос за спиной прозвучал тихо, но она услышала его сквозь любой шум.

Чашка дрогнула в руке, горячий кофе плеснул на пальцы, но она не почувствовала боли.

Она обернулась.

Лев стоял в двух шагах. Без пиджака, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, с чашкой кофе в руке. Смотрел на нее так, будто увидел призрак. Будто она явилась ему из другого измерения, из другой жизни, из тех снов, которые не снятся уже много лет.

Время остановилось.

Гул зала исчез. Люди, разговоры, звон посуды — все растворилось, остались только они двое и бесконечная тишина между ними.

— Лев, — выдохнула Вероника. Голос прозвучал хрипло, будто не своим.

Он шагнул ближе. Совсем близко. Так, что она почувствовала запах его парфюма — дорогого, сдержанного, чужого. Не того, которым от него пахло двадцать лет назад.

— Это правда ты? — спросил он тихо. — Я вчера увидел тебя в зале и подумал — показалось. Не может быть. Двадцать лет...

— Двадцать, — эхом отозвалась она.

— Ты…, — он запнулся, будто подбирая слова. — Ты почти не изменилась.

— Ты тоже, — соврала она. Он изменился. Сильно. Но говорить об этом было нельзя.

Неловкая пауза повисла между ними. Такая густая, что можно было резать ножом.

— Как ты? — спросил Лев. — Ты теперь врач?

— Заведую отделением кардиологии.

— Мне сказали, что твой доклад вчера, — сказал Лев. — Очень сильное выступление. Ты всегда была умной, Вероника.

Она пожала плечами, не зная, что ответить.

— А ты…, — начала и осеклась. — Я вижу, у тебя все хорошо.

— Хорошо, — кивнул он с какой-то горькой усмешкой. — Деньги, слава, успех. Все, о чем мечтал.

— Ты этого хотел.

— И получил, — согласился он.

Они снова замолчали. Вероника смотрела на его руки — те самые, которые когда-то держали ее лицо. Сейчас в них была чашка с кофе, дорогие часы на запястье, ни малейшего намека на ту нежность, которую она помнила.

— Вероника, — Лев шагнул еще ближе. — Давай поужинаем сегодня. Поговорим. Столько лет прошло...

— Нет, — ответила она слишком быстро. Слишком резко. — Лев, не надо.

— Почему?

— Потому что не о чем говорить, — она заставила себя поднять на него глаза. — У меня своя жизнь. У тебя — своя. Мы чужие люди.

— Чужие? — в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — Вероника, мы не можем быть чужими.

— Лев…, — начала она.

— Лев Викторович! — к ним подлетел молодой человек в очках, явно помощник. — Извините, там представители министерства спрашивают, вы обещали подойти...

Лев не оборачивался. Смотрел только на нее.

— Иди, — сказала Вероника тихо. — Тебя ждут.

— Вероника...

— Иди, Лев.

Он стоял еще секунду, потом развернулся и ушел вместе с помощником, даже не допив кофе.

Вероника осталась у стойки. Руки дрожали так сильно, что пришлось поставить чашку на стол. Незачем ворошить прошлое.

— Вы в порядке? — подошла официантка. — Хотите воды?

— Да, спасибо.

Она выпила воды, глубоко вздохнула, расправила плечи. Посмотрела на часы — до следующей секции еще полчаса. Надо взять себя в руки.

Вероника прошла в дамскую комнату, посмотрела на себя в зеркало. Бледная, глаза блестят, губы сжаты. Ничего, сойдет.

— Ты все правильно сделала, — сказала она своему отражению.

Она вернулась в зал, нашла взглядом блондинку, подошла, заговорила о делах.

“Работа. Только работа.”

Но её мысли то и дело ускользали, возвращаясь к его словам: "Мы не можем быть чужими".

“Можем, Лев. Уже стали.”

Глава 21

Москва, июнь 2025 года.

Вероника смотрела на часы и считала минуты до того момента, когда можно будет уехать. Ей