Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

Она уже взяла сумку, когда за спиной снова раздался этот голос.

— Вероника.

Она замерла. Сердце пропустило удар, потом еще один, потом забилось где-то в горле.

— Лев, — она обернулась медленно, будто боялась, что он исчезнет, если сделать резкое движение. — Что такое?

— У меня к тебе дело.

— Дело? — переспросила она с недоверием.

— Мне нужна консультация врача, — Лев говорил ровно. — Мы запускаем новый проект. Хочу, чтобы ты выступила консультантом.

Он хотя бы пытался сохранить лицо.

— Лев...

— Это не отговорка, — перебил он серьезно. — Правда, проект есть. Я покажу документы. Давай выпьем кофе.

Вероника молчала, глядя на него. Усталое лицо, седина на висках, морщины у глаз. И глаза — те самые, из-за которых она когда-то потеряла голову.

— Кофе, — повторила она. — Просто кофе?

— Просто кофе, — кивнул он. — Обещаю.

Вероника глубоко вздохнула. Понимала, что глупо. Понимала, что не надо. Понимала, что каждый лишний момент рядом с ним — это шаг в пропасть.

— Хорошо, — сказала она.

___

Они сидели в почти пустом кафе при отеле. Лев заказал два капучино и минеральную воду. Вероника смотрела, как он говорит с официанткой — вежливо, но без тени панибратства, как человек, привыкший, что его обслуживают.

— Рассказывай, — сказала она, когда кофе принесли. — Про проект.

— Правда интересно?

Вероника подняла бровь. Лев усмехнулся, отпил кофе.

— Мы хотим снять несколько сюжетов, — начал он. — О тех, кто работает не за деньги, а по призванию. В том числе и о врачах из регионов. О сложностях, о героизме, о том, как люди выживают без дорогого оборудования. У меня в команде есть отличные журналисты, но им нужен эксперт. Кто-то, кто знает систему изнутри.

— И ты вспомнил обо мне?

— Я не забывал, — тихо сказал Лев. — Просто повода не было.

Вероника опустила глаза в чашку.

— У меня мало времени, — сказала она. — Работа, отделение...

— Я знаю. Но я не займу много времени. Оплата, естественно, официальная.

— Дело не в оплате.

— А в чем?

Она подняла на него глаза.

— Ты правда не понимаешь?

Лев молчал долго. Потом отставил чашку, подался вперед.

— Вероника, я понимаю все. Понимаю, что не имею права, что ты имеешь полное право послать меня подальше. Но я…, — он запнулся, подбирая слова. — Я столько лет строил эту жизнь. Деньги, власть, успех. Думал, это сделает меня счастливым. Но на самом деле…

У Вероники защипало в глазах. Она моргнула, прогоняя слезы.

— Не надо, Лев.

— Что не надо?

— Не надо делать вид, что ты жалеешь. Ты получил все, что хотел.

— Получил, — согласился он. — И что теперь? Жена, с которой мы чужие люди. Дети, которые смотрят на меня как на незнакомца. Тигран вообще ушел в армию, лишь бы не жить с нами. Стефания... она вся в телефоне, в блогах, ей не до отца. У меня есть все, кроме главного.

— А что главное?

— Тепло, — просто сказал Лев. — Простое человеческое тепло. Кто-то, кому я нужен не потому, что я медиамагнат, а просто потому, что я — это я.

Вероника молчала, переваривая. Она не ожидала такой откровенности. Не ожидала, что за броней успеха скрывается такая пустота.

— У тебя же дети, — сказала она тихо. — Ты говоришь, они чужие. А ты пытался? Пытался пробить эту стену?

— Пытался, — кивнул Лев. — С Тиграном мы говорим на разных языках. Он технарь, гений, живет в своем мире. Я для него — придурок, который только и умеет, что вещать с экрана. А дочка... она меня использует для контента. "Папа, встань сюда, я тебя сниму для блога". Это все.

— А ты пробовал просто побыть с ними? Без камер, без денег, без проектов?

— Пробовал. Не получается. Они не умеют без всего этого. И я разучился.

Вероника смотрела на него и видела не медийную звезду, не успешного бизнесмена, а просто уставшего мужчину, который потерялся в собственной жизни.

— А у тебя? — осторожно спросил Лев.

— Хорошо, — ответила Вероника осторожно. — Сын в медицинском учится. Продолжает династию. Дочь, — она запнулась. — Алиса фотограф. Очень талантливая.

— Такие взрослые? Двойняшки? — догадался Лев.

— Да, — кивнула Вероника и тут же пожалела. Слишком много информации. Опасно.

— Ты счастлива с мужем? — вопрос прозвучал неожиданно.

Вероника замерла. С Константином? Счастлива? Это слово вообще применимо к их браку?

— У меня хорошая семья, — сказала она уклончиво. — Муж — главный врач, уважаемый человек. Дети выросли. Работа любимая. Что еще нужно?

— Я спросил не про то, что нужно. Я спросил, счастлива ли ты.

— Лев...

— Не отвечай. Я понял.

Они снова замолчали. За окном темнело, зажигались огни. Вероника смотрела на свое отражение в темном стекле и думала о том, как странно устроена жизнь. Двадцать лет назад они расстались — и вот сидят в кафе, пьют кофе, говорят о детях и счастье.

— Мне пора, — сказала она, глянув на часы.

— Я отвезу тебя в отель.

— Не надо, я на такси.

— Вероника, — он накрыл ее руку своей ладонью. — Позволь мне хотя бы это.

Она смотрела на его руку — теплую, живую, настоящую. И не могла сказать "нет".

____

Они ехали в машине — черном автомобиле с водителем. Лев сидел рядом, на заднем сиденье, и молчал. Вероника смотрела в окно на огни ночной Москвы и чувствовала, как внутри разгорается что-то, чему она не позволяла разгораться двадцать лет.

— Вероника, — сказал Лев, когда машина остановилась у отеля. — Можно я тебе позвоню?

— Зачем?

— Еще раиз обсудить проект. Ну и чтобы услышать твой голос.

Она закрыла глаза на секунду.

— Лев, у меня своя жизнь. У тебя — своя. Мы не можем вернуться в прошлое.

— Я не хочу возвращаться. Я хочу…

— Нет, — Вероника перебила его. — Нет, Лев. Прощай.

Она вышла из машины, не оборачиваясь. Вошла в отель, поднялась в номер, закрыла дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.

____

Ночью она не спала. Лежала на кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.

Он почти сказал, что счастлив был только с ней? А она двадцать лет убеждала себя, что все правильно. Что брак с Константином — спасение. Что дети — главное. Что прошлое — в прошлом.

Но чувства, которые она считала похороненными, никуда не делись. И теперь рвались наружу, сжигая все барьеры.

— Господи, — прошептала Вероника в темноту. — Что же мне делать?

Ответа не было. Только тишина и стук собственного сердца.

Она закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон, полный его лица, его голоса, его рук.

А за