Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

Каждый шаг отдавался в метке. Каждая вспышка боли напоминала: прежняя Эвелина не дошла бы.

А она дойдет.

В главном зале Крайтхолла у длинного стола стоял лорд Севар Вейр.

Высокий, седой, сухощавый, с красивым лицом человека, который давно привык, что закон говорит его голосом. На пальце — пепельный перстень. Рядом с ним Лиора в серебристом платье, бледная, но собранная. В ее глазах мелькнуло раздражение, когда она увидела Нину на лестнице.

Севар поклонился Дамиану.

— Милорд Эштар. До нас дошли тревожные слухи. Я счел необходимым прибыть лично, чтобы защитить честь моей дочери от возможной ошибки.

Нина спустилась на последнюю ступень.

— Как заботливо.

Севар повернулся к ней.

На миг его взгляд стал острым.

Он не ожидал увидеть ее на ногах.

Хорошо.

— Леди Эвелина, — произнес он мягко. — Рад видеть вас в сознании.

— Уверена, это чувство для вас новое.

В зале стало тихо.

Лиора вскинула подбородок.

— Отец приехал помочь уладить недоразумение.

— Недоразумение — это когда путают соль с сахаром, леди Лиора. А когда любовницу находят в покоях чужого мужа рядом с чашей клятвенного пепла, слово обычно длиннее.

Севар едва заметно улыбнулся.

— Боль делает вас резкой.

— Нет. Резкой меня делает опыт. Боль только уточняет адрес.

Он чуть прищурился.

— Какой адрес?

Нина сделала шаг вперед.

Тая осталась позади, но не убежала. Кайрен встал справа. Ридан — у дверей. Дамиан — слева и чуть сзади, не заслоняя ее.

Нина отметила.

— Дом Вейров, — сказала она.

Лиора побледнела.

Севар не изменился лицом.

— Серьезное обвинение.

— Это пока направление разговора.

— И о чем же вы хотите говорить?

Нина подняла руку с поврежденной меткой.

— О письмах, которых я не писала. О лекарствах, которые мне давали. О лекаре, который сбежал через соколиную башню. И о том, почему имя вашей дочери стоит в назначениях к моим настойкам.

Севар медленно перевел взгляд на Лиору.

Та впервые не смогла улыбнуться сразу.

И именно в эту короткую паузу Нина поняла: попала.

Не в сердце заговора.

Пока только в край.

Но кровь уже показалась.

Глава 5. Семь дней до Суда Пламени

Лорд Севар Вейр не был похож на человека, которого легко застать врасплох.

Нина поняла это по его глазам. Лицо оставалось спокойным, почти сочувственным, губы держали мягкую, приличную линию, плечи не дрогнули. Но глаза на одно короткое мгновение стали пустыми. Не растерянными, не испуганными — расчетливыми. Так смотрят не на женщину, которую считают больной, а на досадную ошибку в заранее выверенном плане.

Потом он снова стал любезным.

— Леди Эвелина, — сказал он с тихим укором, — я вижу, ночь была для вас тяжелой. Но не стоит превращать боль в обвинения, которые могут навредить не только вам, но и всему дому Эштаров.

Нина медленно спустилась с последней ступени.

Каждый шаг отдавался в метке болью, но она уже умела отделять боль от слабости. Боль — это сигнал. Слабость — когда тебе говорят, что из-за боли ты должна молчать.

— Как быстро вы заговорили о пользе для дома Эштаров, лорд Вейр, — сказала она. — Почти как человек, который уже знает, где в этом доме самые удобные двери.

Лиора шагнула вперед:

— Вы оскорбляете моего отца.

— Нет. Пока я задаю вопросы. Оскорбления начнутся, если ответы будут глупыми.

Кайрен за ее плечом тихо кашлянул, но Нина не обернулась.

Севар улыбнулся чуть шире.

— Сильные слова для леди, которую еще вчера весь замок считал безнадежно больной.

— Весь замок много чего считал. Например, что ваша дочь оказалась в покоях моего мужа случайно.

Лиора побелела.

Дамиан стоял слева от Нины, чуть позади. Она чувствовала его присутствие спиной — тяжелое, горячее, сдержанное. Он молчал. И пока это было правильно. Если бы он сейчас вышел вперед, заговорил за нее, защитил от Севара, зал увидел бы старую картину: дракон решает, жена стоит рядом. Нина не позволила бы ему. Но он, кажется, понял сам.

Октавия стояла у стола, сцепив пальцы. В ее лице было слишком много борьбы: старая привычка защитить род любой ценой, ужас перед Вейрами, злость на Нину и, глубже всего, страх перед тем, что правда действительно окажется хуже позора.

Ридан занял место у дверей. Его люди перекрыли проходы. Не угрожающе — пока. Но достаточно ясно, чтобы Севар заметил: уйти из разговора будет не так легко, как войти.

Нэрис Фаль держал под мышкой тубус с записями, а в другой руке — кожаную папку с найденными письмами. Старик выглядел почти довольным. Не потому, что радовался беде, а потому что беда наконец начала оставлять письменные следы.

— Вы упомянули назначения, — сказал Севар. — Любопытно. Моя дочь, насколько мне известно, не является вашим лекарем.

— Вот именно.

Лиора холодно произнесла:

— Я помогала лекарю Грэху подобрать успокаивающие травы. Из милосердия. Вы страдали от приступов, леди Эвелина.

Нина посмотрела на нее.

В чужой памяти вспыхнуло: тонкая рука Лиоры на чашке с настойкой; мягкий голос: “Выпейте, вам станет легче”; горечь на языке; тяжелый сон; утром — слабость, будто из тела вынули кости.

— Как странно, — сказала Нина. — Вчера вы помогали мне спать. Сегодня — занять мое место.

Лиора приподняла подбородок.

— Я не собиралась занимать ваше место.

Кайрен негромко сказал:

— Только плащ.

Дамиан резко бросил:

— Кайрен.

— Молчу. Но плащ был.

Севар не посмотрел на дочь. Это