Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

покоях женатого дракона.

В зале стало так тихо, что Нина услышала, как Тая за ее спиной судорожно вдохнула.

Лиора побледнела.

Севар не изменился лицом.

— Слухи бывают жестоки.

— Поэтому я предпочитаю документы. И свидетелей.

Аврелия повернулась к Нине.

— Леди Эвелина, вы в состоянии говорить?

Дамиан сделал едва заметное движение, но остановился.

Нина отметила и это.

— Да.

— Вы требуете Суд Пламени?

— Да.

— Основания?

Нина перечислила снова. Уже короче. Без колкости. Фактами. Измена. Свидетели. Клятвенный пепел. Метка. Печать подавления. Поддельные письма. Сбежавший лекарь. Лекарственные назначения с именем Лиоры. Отклик Сердца и знак Вейров в нижнем зале.

Аврелия слушала, не перебивая.

Когда Нина закончила, дознаватель посмотрела на Нэриса:

— Записи?

— Здесь, — сказал старик.

— Заключение лекаря?

Мавина вышла вперед, бледная, но собранная.

— Здесь, леди Морн.

— Свидетели ночи?

Ридан сделал шаг.

— Я, капитан Ридан Орс. Также служанка Тая.

Тая сжалась, но Нина чуть повернула к ней голову:

— Дыши.

Девушка кивнула.

Аврелия заметила это, но ничего не сказала.

— Письма?

Нэрис передал папку.

Аврелия взяла верхний лист, посмотрела на печать, потом на скрытую строку прежней Эвелины, отделенную от слоя бумаги.

Ее лицо не изменилось.

Но голос стал чуть жестче:

— Кто нашел?

Меллу привели почти сразу. Старшая горничная уже не пыталась держать достоинство. Руки у нее дрожали.

Аврелия задала ей всего пять вопросов. Где нашла. Кто велел. Кто передал. Что обещали. Кто еще знал.

Мелла повторила: Риса, лекарское крыло, серебро, место для дочери.

Потом привели Рису.

Та плакала, сбивалась, путалась, но под взглядом Аврелии даже ложь у нее, кажется, боялась выходить изо рта. Она подтвердила пепел сна, настойки, Грэха, указания Лиоры, побег через соколиную башню.

Лиора слушала с лицом оскорбленной невинности.

— Это ложь, — сказала она наконец. — Служанок запугали.

Аврелия посмотрела на нее.

— Вы назначали леди Эвелине настойки?

— Я советовала лекарю мягкие травы. Это принято между женщинами одного круга.

Нина усмехнулась.

— Конечно. Особенно если одна из женщин потом оказывается в постели мужа другой.

— Леди Эвелина, — сказала Аврелия.

Не резко. Просто предупреждение.

Нина кивнула.

— Принято.

Дознаватель снова повернулась к Лиоре:

— Вы были в покоях лорда Эштара ночью?

Лиора подняла голову.

— Да.

В зале снова прошел шорох.

— По какой причине?

— Лорду Дамиану было необходимо обсудить угрозу Сердцу. Я владею пепельной магией и могла помочь.

— В распахнутом платье? — спросил Кайрен.

Дамиан закрыл глаза.

Аврелия даже не посмотрела на Кайрена, но сказала:

— Последнее устное замечание, лорд Кайрен. Дальше я внесу вас в протокол как источник шума.

— Молчу навсегда.

— Это было бы чрезмерно, но полезно.

Нина почувствовала, что при всей боли мир на секунду стал почти выносимым.

Лиора продолжила, сцепив пальцы:

— Мы совершали ритуал стабилизации. Леди Эвелина неправильно истолковала увиденное из-за поврежденной метки.

— Кто разрешил ритуал с клятвенным пеплом в личных покоях главы рода? — спросила Аврелия.

Лиора замолчала.

Дамиан ответил:

— Я разрешил.

Нина медленно повернула к нему голову.

Он смотрел прямо на Аврелию.

— Я знал, что Лиора работает с пеплом, — сказал Дамиан. — Я позволил ей провести обряд. Я не знал о подмене договора, печати подавления и воздействии на метку моей жены. Но присутствие Лиоры в моих покоях и нарушение брачной верности — моя вина.

Лиора резко посмотрела на него.

— Дамиан…

Он не повернулся.

Внутри Нины что-то больно сжалось.

Не умиление. Не благодарность.

Горечь.

Потому что эти слова были нужны вчера. Год назад. Три года назад. В ночь, когда прежняя Эвелина стояла у двери и просила выгнать любовницу. Но правда, произнесенная поздно, все равно оставалась правдой. Ее нельзя было выбросить только потому, что она не спасла умершую.

Аврелия Морн кивнула.

— Признание внесено.

Октавия резко выдохнула:

— Дамиан, ты не обязан был…

— Обязан, — сказал он. — В этот раз обязан.

Октавия отвернулась.

Севар медленно произнес:

— Благородное признание, милорд, но оно не доказывает вины моей дочери в повреждении метки. Как и не доказывает подделки договора домом Вейров. Мы видим семейную драму, возможно, неосторожный ритуал, ложные действия отдельных слуг и сбежавшего лекаря. Но обвинять старший дом на основании истерии прислуги…

— Осторожнее, — тихо сказала Нина.

Севар перевел взгляд на нее.

— С чем?

— С привычкой называть чужие показания истерией. Я уже видела, как этим словом замазывают преступления.

Аврелия закрыла папку.

— На данный момент достаточно оснований для предварительного Суда Пламени.

Лиора побледнела.

Севар впервые резко повернулся:

— Леди Морн, вы не можете…

— Могу.

— Без Совета северных родов?

— Совет будет уведомлен. Но предварительный срок назначаю я.

Октавия спросила глухо:

— Когда?

Аврелия посмотрела на Нину.

— Через семь дней.

Семь дней.

Слово словно легло на плечи тяжелым плащом.

Нина не знала, чего ожидала. Немедленного суда? Отсрочки на месяцы? Возможности подготовиться? Семь дней было одновременно много и ничтожно мало. Семь дней, чтобы разобраться в чужой жизни,