Разрушитель проклятий - Эмма Райц

– Да шучу я… – Макс сунул в зубы сигарету и закурил. – Просто как-то неожиданно.

– У меня дома ремонт. И Денис предложил пожить у него.

– То есть это временно?

– Не знаю. Я до сих пор в каком-то шоке от происходящего.

– Да уж… – Макс выпустил в потолок густую струю дыма. – Это лето мы запомним надолго.

Неделю спустя

– Какой кортеж… – Денис завис при виде трех черных внедорожников, блестевших на солнце.

– В один все не уместились. – Лера покрепче сжала его локоть и повела прочь из госпиталя.

Навстречу им шли широко улыбающиеся Сатир, Скай, Ларионов и Санта. Черномор стоял у последнего из «Аурусов», докуривая очередную сигарету.

– Морозов, чертов неубиваемый язычник, – Константин жестко обнял Дениса, хлопнув ладонями по спине. – Умеешь ты напугать!

– Ударь посильнее, не стесняйся, – поморщился Морок.

– Хорош придуриваться!

Все остальные, радостно улыбаясь, продемонстрировали свои чувства значительно мягче.

– Матвей, а ты особого приглашения ждешь?

– Да пошел ты, – оскалившись, Григорьев отшвырнул окурок и последним подошел к Денису. – Я, конечно, рад, что ты не сдох, но, сука, меня изза тебя затаскали по допросам и проверкам. – Он откашлялся и все-таки крепко пожал руку Мороку. – В следующий раз справляйся без меня.

– Ой ли! – Лера прищурилась на ярком солнце. – Зато ты получил шикарную возможность лично отомстить за зимнюю подставу и за парней.

– Ну, вот только за это и спасибо. Ладно, шучу. Я рад, что в этот раз все обошлось.

– Спасибо, – хмыкнул Денис.

– А теперь домой, – Пики махнула зажившими ладонями в направлении машин.

– В смысле? А как же праздничный ужин? Стриптиз? Караоке? – Сатир скривил лицо в разочарованном недовольстве. – Я сюда приперся не для того, чтобы сразу уехать.

– Простите, ребят, – Морок виновато улыбнулся. – Но я пока не в силах. Постельный режим еще на неделю. Потом отпразднуем. Может, и поводов прибавится.

– М-м-м… – Скай заиграл бровями, глядя то на него, то на Леру. – Может, и торжество будет помасштабнее? И называться будет иначе?

– Ты о чем? – непонимающе нахмурился Черномор.

О`дин сердито ткнул Павла в бок и ответил вместо него:

– Не слушай этого фантазера. Впереди несколько дней рождения.

– Зовите. Только с условием, что будут стриптизерши, – Григорьев пожал всем руки и шагнул было в сторону своего внедорожника, но тут же обернулся: – Эй, Пики. Я завтра заеду. Нужно кое-что перетереть.

Лера, не собиравшаяся показываться в офисе всю неделю, кисло улыбнулась:

– Ладно. Но не раньше полудня.

– У тебя с ним секретики? – усмехнулся Свят.

– Я понятия не имею, что ему понадобилось на этот раз. Может быть, что-то по поводу займа.

– Погнали по домам, а? Меня правда мутит… – Морок тяжело вздохнул, с надеждой глядя на автомобили.

– Где сейчас обитает Андрей?

Лера с удивлением уставилась на Дениса:

– Ты сказал, что тебя мутит, и торопился домой.

– И это не отменяет моего желания поговорить с ним.

– С ним сейчас бесполезно говорить.

– И все-таки я рискну.

– Как пожелаешь, – Лера побежденно пожала плечами. – Я тебя предупредила.

После короткого звонка Максу Денис выразительно посмотрел на Пики, и та, вздохнув, ввела в навигаторе адрес Давыдова-старшего.

Уже в лифте Лера снова предупреждающе произнесла:

– Неделю назад Андрей культурно послал меня на три буквы.

– Зная тебя, я не удивлен.

– Прошу прощения?

Морок мягко усмехнулся:

– Это с врагами и силовиками ты искусно юлишь и устраиваешь психологические квесты. А с близкими церемониться не привыкла. Чуть что – встаешь в позу строгой училки.

– Неправда, – Лера обиженно цокнула.

Но Денис не успел продолжить спор: двери лифта бесшумно раскрылись на нужном этаже.

При виде Андрея, однако, и Морок, и Пики зависли в молчаливом изумлении. За полторы недели он заметно похудел, под глазами обосновались черные круги, над переносицей пролегла длинная хмурая морщина. Всегда ухоженная короткая борода по образу и подобию Морозовской отросла, и щетина небрежно торчала в разные стороны.

Первым очнулся Денис:

– Здравствуй, Андрей.

– Привет, – он шагнул назад, пропуская гостей, пожал протянутую ладонь и сунул руки в карманы спортивок.

– А где отец? – собираясь с мыслями, Морок начал издалека.

– Внизу. В тренажерном зале.

– Ты бы тоже сходил.

Фенрир с легким раздражением скривил брови:

– Не вижу смысла.

Лера продолжала молчать, наблюдая за мужчинами. Сама она за неделю так и не смогла придумать весомых доводов по вызволению Андрея из депрессии, поэтому ей было любопытно, как выкрутится Денис.

– Физические нагрузки подкинули бы тебе эндорфинов.

– И многим из вас они помогли в свое время?

Морок осекся и медленно сглотнул:

– Понятно. Нет, Андрей, никому из нас чистые эндорфины не помогли. Мы все спаслись поддержкой близких людей.

– Ко мне приезжают друзья. Почти каждый день.

– Очень хорошо. И поэтому я тоже приехал, как только смог.

Ожидая очередной «от ворот поворот», Лера напряженно всмотрелась в мимику Андрея, пытаясь разглядеть хоть какойто намек на другие эмоции, не угасшие с момента смерти Златы. Давыдов-младший хотел было огрызнуться, но, зыркнув на Пики, выдохнул и, дернув подбородком, процедил:

– Проходите.

– Может быть, мне вернуться на улицу и не мешать вам? – Лера не очень хотела втягиваться в разговор, который так или иначе закончится на повышенных тонах, но Морок качнул головой.

– Нет, посидишь вместе с нами.

– Итак, – чиркнув зажигалкой, Андрей посмотрел на Дениса сквозь сизый табачный дым, – о чем поговорим?

– О тебе и обо мне, – не дождавшись ответной реакции, Морок продолжил: – Я не знаю, как поступил бы на твоем месте. В тот момент.

– Как-нибудь умнее.

– Не стоит меня переоценивать.

– Но ты бы точно не убил девушку, которая тебя любит.

– Но и такое жесткое предательство я бы ей, наверное, не простил.

Фенрир рассмеялся, но поперхнулся дымом и надрывно закашлялся:

– Алисе? Ты бы все ей простил. Лишь бы она осталась жива.

Лера чересчур пристально фокусировалась на рассматривании улицы за окном. Не то чтобы слова Андрея кольнули ее приступом необъяснимой ревности. Скорее Пики наконец-то поняла бешенство Дениса, которое заставило его в канун нового года наорать на нее. Сослагательное наклонение. Пресловутое «бы», которым можно упиваться до бесконечности, но изменить ты все равно ничего не сможешь.

– Может, ты и прав, но я не люблю пережевывать прошлое. Это бесполезно и не приносит ничего, кроме боли. Не знаю, как ты, а я за свою жизнь ею наелся. Внутри меня она пульсирует перманентно. Просто от осознания всех потерь, – Морок вопреки наставлениям врача внаглую выудил из полупустой пачки сигарету и забрал зажигалку из пальцев Фенрира.

– Тебе нельзя, – прошептала Лера.

Но он лишь мрачно глянул