Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

Слушай сюда, упырь ты сраный. Я никогда тебе не дам. Принципиально! Ты мне даже на секундочку не симпатичен! И ни твоя квартира, ни машина, ни брюлики в твоей заднице ситуацию не изменят! Так что вперёд к Оксане за этим! Она тебя ждёт не дождётся! В травмпункте! — выдаёт она злобно, и от каждого её слова по гостиной витают искры…

Не… Это не девчонка. Это ядерная война.

И я буду не я, если сдамся, не отщипнув для себя самый лакомый её кусочек…

Глава 20

Амелия Андреева

Бесит так, что я готова его удушить. Ненавижу. А ещё эти его гадкие похотливые глаза, которые, как ни крути, заставляют меня его бояться. Объективно говоря, я могу треснуть по яйцам, но… Он меня больше и сильнее. И если захочет — возьмёт. Я это понимаю, не дура же.

Поэтому и только поэтому с содроганием сердца жду, когда стиральная машина закончит программу. Я вообще зря ему доверилась. Зря поехала сюда. Надеялась на его благоразумие, наверное. И ещё взяла в расчёт то, что он поддержал меня перед куратором. Неизвестно чем бы закончилось, если бы не его слова о том, что первой начала Федченко. Я и сейчас не знаю, что ждёт меня дальше. Но так у меня хотя бы был союзник.

— Ты точно больше не голодна?

— Точно.

— По поводу бабок…

— Бабки на лавке семки щёлкают. Отвянь, — бросаю ему, глядя в телефон, и слышу его смех. Уже не могу. Он смеётся над всем, что я говорю. От слова «пися» бы тут, похоже, уссался и валялся по полу. Дурак, блин.

— Мела… — неожиданно произносит, и по всему моему телу проходит ток. Такой, что каждый волосок встаёт. Это ж надо так задеть… Вот ведь урод, а… По-больному.

— Не надо. Не смей, блин! — рявкаю на него разъярённо.

— Мела… Мела. Мееееелааааа, — нарочно провоцирует, и я тут же бросаю в него подушкой. Меня так называют только родные, и то потому что мамой заведено. У меня чёткая ассоциация моего имени в такой интерпретации и её голоса…

— Замолкни! Псих, блин! Ненавижу!

Слышу писк, доносящийся из ванной, и тут же подрываюсь с места в надежде поскорее одеться и уйти отсюда.

— Да погоди ты… Помогу…

— Я сама, не нужна мне твоя помощь! — направляюсь туда первой, но он всё равно как хвост. — О… Ураааа… — достаю из его стиралки чистые сухие вещи без единого намёка на шоколад или кровь той мерзкой бабищи.

— Даже спасибо не скажешь? — ядовито усмехается он, скрестив на груди руки. В тёмно-серой футболке. Спорю, он себя в зеркало часами разглядывает. И порой ощущение, что свои мышцы маслом, блин, мажет. Иначе какого чёрта они так сильно выделяются и чуть ли не блестят, а?!

— Спасибо, — выдаю таким голосом, что лучше бы вообще не говорила. Будто меня тошнит, блин.

— Собирайся… Отвезу тебя, куда скажешь…

— Я сама доберусь. Мне не нужно, — закрываю дверь и начинаю переодеваться и вдруг неожиданно этот придурок дёргают за ручку, выкрикивая:

— Я сказал — довезу, — застывает изучая мой вид, пока я стою перед ним, словно берёзка, прикрывая своё естество одной только кофтой.

— Быстро выйди или я тебя закопаю…

— Пиздец… — произносит с дерзостью. И прям-таки как прилип к двери. Держит её и крепко сжимает свой второй кулак.

— Назар! — повышаю я тон.

— Ухожу, — отрезает и закрывает за собой, а у меня сердце из груди вырывается. Господи. Что он успел разглядеть? Ничего ведь, да? Какой же кошмар…

Ноги теперь словно костыли. Стоять нормально не могу, а ходить — и того хуже. Я в таком уязвимом положении ещё не была, и поэтому, как только выхожу из ванной тут же лечу в сторону выхода. Если взгляну в глаза — умру от стыда.

— Амелия… — слышу позади, но быстро надеваю обувь. — Да стой ты, блин, Погоди… — хватает меня за локоть. — Я ничего не видел. Ни-че-го… Успокойся… — будто чувствует, пока меня трясёт.

— Мне на работу нужно.

— Рано ещё на работу… Времени ещё целых два часа до неё…

— Я не хочу быть здесь. Не хочу, — предельно честно выдаю и наконец смотрю в его глаза. Что-то в них есть такое, от чего меня передёргивает. Какое-то притворство. От лукавого. — Ты мне не нравишься…

— А мне кажется, ты врёшь, — выдаёт он, рассматривая меня досконально, словно детектор пытается меня считать. Мне ничего не остаётся как молчать и ответно продавливать его глазами.

— Долго мы так играть будем? В эти твои гляделки? Я отведу первым — мне не сложно. Только чтобы потешить твоё эго. Но имей в виду — в реале я смотрел бы и смотрел, — выдаёт он, ухмыльнувшись. Уверена, в привычном ему мире все дают ему стоит пряжкой ремня потрясти.

— Выпусти меня, — отдёргиваю свою руку и тут же кидаюсь к двери, но вместо того, чтобы открыть чувствую, как он накрывает меня сзади, придавливая к ней. А я не могу сдвинуться. Дверь не поддаётся, да вдобавок он упирается пахом прямо в твою задницу. — Назар, блин…

— Пиздец ты пахнешь… — слышу позади, ощущая, как он дышит запахом моих волос. А его голос просто ужасен сейчас. Он будто и впрямь собрался делать со мной что-то недоброе… Против воли.

— Это твой шампунь, блин!

— Нет. Это ты…

Интересно, долго ли будут длиться эти мучения? Потому что он всё ещё за моей спиной… Мучает меня и у меня подгибаются колени.

Чувствую, как его рука касается моей шеи, а потом убирает волосы назад. Пытаюсь сдвинуть его собой, только ничего не выходит. Он словно приклеился. Губы касаются моей кожи. В очередной раз. Издевательски жгут, словно опаляя кипящим маслом.

— Прекрати, блин…

— Давай так… Ты мне честно скажешь, что чувствуешь…

— Тошноту, отвращение, злость, — цежу сквозь зубы, пока он водит там своими ядовитыми губищами и цепляется за меня наглыми грубыми клешнями. — Ещё чувствую, что хочу отпинать тебе все яйца… Блин, Назар!

— Вредная, но такая, блядь, сладкая. Я от тебя просто кайфую, малыш… — усмехается он, вытягивая вперёд руку и вставляя ключ в замочную скважину. А потом дверь открывается, и я резко вываливаюсь в подъезд вместе с ним.

— Придурок, — отряхиваюсь, направившись к лифту, а он быстро надевает свои кроссовки, закрывает дверь и идёт за мной. — Я всё равно буду тебя игнорить. Таскайся сколько влезет.

— Да я по делам вообще поехал… Не хочешь, чтобы вёз — иди пешком, не вопрос, — отрезает он, и мы вместе заходим в лифт. Там просто сверлим друг друга,