Пепел Элларии - Джулия Фокс

Я не сразу поняла, в какой момент наш строй начал разваливаться. Всё происходило в каком-то лихорадочном темпе. Я слышала короткие, хриплые команды Рэйгара и чувствовала через связь, как напряжение в душе Каина превращается в раскаленную сталь. Пространство вокруг нас сжималось удушающей петлей.

Утробный звук, полный боли, заставил обернуться. Огромный, покрытый костяными наростами демон ударил Рэйгара. Старший Жнец успел рассечь существо почти пополам — клинок Пустоты прошел сквозь грудину твари, но второй демон, скрывавшийся в тени, оказался быстрее. Удар пришёлся прямо в спину.

Рэйгар пошатнулся. Он попытался удержаться на ногах, вонзив меч в землю, но через мгновение его колени подогнулись, и он рухнул на залитую кровью листву.

— Рэйгар! — отчаянно крикнула Селена.

Она бросилась вперёд, её клинок разрезал напавшего одним яростным движением, но к этому моменту было уже поздно. Я видела, как она на долю секунды замерла над ним, её маска была обращена к неподвижному телу.

Но времени на скорбь не было.

Селена сражалась яростнее прежнего. Её движения стали пугающе быстрыми, каждая атака превращалась в отчаянный выброс боли. Я старалась держаться в такт её выпадам, прикрывая её и Каина.

Очередной Одержимый прыгнул на меня слева, обдав вонью гнили. Удалось уклониться и полоснуть его клинком по горлу, но в этот же миг за спиной раздался короткий, глухой звук — удар когтей и тяжелое падение.

Когда я обернулась, Селена уже оседала на колени. Демон, походивший на крота, сотканного из самого мрака, заносил лапу для последнего удара.

Каин оказался рядом быстрее, чем я успела вскрикнуть. Его клинок Пустоты вспыхнул такой запредельной чернотой, что свет вокруг окончательно померк. Тело демона буквально разорвало на куски, разметав ошметки плоти по стволам деревьев. Но Селена не поднималась. Она завалилась на бок, а из-под сочленений её доспеха потянулась густая алая струйка.

Я почувствовала по узам: в груди Каина что-то резко, со скрежетом сжалось. Последняя нить, удерживавшая его человечность, лопнула.

В следующую секунду его движения изменились.

Пустота вокруг его клинка стала гуще. Каждый его замах оставлял в воздухе рваные чёрные полосы, словно сама ткань пространства трещала и расползалась под лезвием. Каин двигался на грани восприятия — смазанная тень, несущая смерть. Демоны падали беззвучно, Одержимые разлетались в стороны, когда клинок проходил сквозь них, как сквозь туман.

Я сражалась рядом, захлёбываясь от адреналина и чужой, заемной мощи, понимая: я всё ещё стою на ногах только потому, что он выжигал вокруг меня пустую зону, не подпуская к нам никого.

Бой продолжался ещё несколько минут, которые стали бесконечным кошмаром. Когда последний демон тяжело рухнул на прелую листву, всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Тишина пришла резко, оглушая своим гнётом. Мёртвый лес снова замер. Только ветер шевелил скрюченные ветви, да где-то в стороне испуганно и тяжело дышала чудом уцелевшая лошадь Каина. Она стояла на тропе, широко расставив дрожащие ноги, её бока были залиты тёмной жижей. Я обвела взглядом поляну, надеясь увидеть хоть след своего коня, но видела лишь разорванные поводья в пыли.

Я всё ещё до боли сжимала рукоять клинка, и смотрела на разорённую поляну. Тела лежали повсюду.

Отряд, который выехал из Храма с четкой целью и верой в предназначение, перестал существовать. Рэйгар. Селена. Люциан, чей пепел мы оставили позади. Их отсутствие ощущалось зияющей раной.

Мы остались вдвоём в самом сердце враждебных земель.

Каин некоторое время просто стоял неподвижно, глядя на побоище. Его плечи тяжело вздымались. Потом он медленно опустил руку, и Пустота, обволакивавшая лезвие, начала нехотя рассеиваться, возвращаясь в ладонь.

Ни слов, ни проклятий, ни стонов. Он тихо подошёл к телам тех, кто ещё недавно называл его Братом.

Я наблюдала, как он молча начинает собирать ветви. Его движения были пугающе спокойными и точными, казалось, он выполнял привычную рутинную работу, которую делал уже сотни раз. В этом лесу, пропитанном запахом осквернения и свежей крови, он даже не пытался воссоздать тот торжественный обряд, что мы проводили для Люциана на скалах. Здесь не было места долгим речам Рэйгара. Самого Рэйгара больше не было.

Задерживаться было опасно. Каждая секунда промедления кормила лес нашей уязвимостью. Я двинулась помочь ему.

Сбор розжига прошёл в лихорадочном оцепенении. Каин уложил тела Селены и Рэйгара рядом, прямо на почерневшие корни, и завалил сухими ветвями. Коротким движением спички он высек искру. Пламя вспыхнуло сразу, жадно вгрызаясь в подношение. Огонь быстро поднялся вверх ярким и чужеродным пятном, освещая стволы деревьев.

Тяжесть в груди стала невыносимой, горло сдавило, но слова не находились. Да и кому они были нужны? Каин смотрел на пламя молча, но через связь ощущалось, как внутри него с новой силой поднимается усталость — глубокий колодец, дна которого не существовало.

Когда огонь разгорелся в полную силу, он отвернулся первым, не дожидаясь, пока пламя сделает свою работу до конца.

— Мы должны идти, — бросил он, уже направляясь к единственной лошади.

Я кивнула, кутаясь в его накидку. В этот момент пришло понимание: это не была жестокость. Он не оставался холодным из безразличия. Это было единственным способом не сойти с ума. Любая заминка на скорбь здесь равнялась самоубийству.

Каин с трудом взобрался в седло и протянул мне руку, помогая сесть впереди него. Места было мало, и мне пришлось прижаться спиной к его нагруднику. Его руки, сжавшие поводья, взяли меня в плотное кольцо.

— Нам не стоит вернуться в Храм?..

— Нет.

Путь продолжился в молчании. Мерное дыхание за спиной было единственным звуком в этой чаще. Лес постепенно редел, открывая дорогу, снова превращающуюся в узкую полосу между серыми камнями и жухлой травой. Небо над головой начало подозрительно темнеть, хотя до настоящего вечера было ещё далеко.

Сначала я могла думать только о том, что осталось позади — о жадном пламени, о лицах друзей, о том, как пугающе быстро обрывается жизнь Жнецов. Но чем дольше мы шли, тем яснее я начинала чувствовать в узах нечто новое. То, что раньше тонуло в грохоте боя и всплесках ярости.

Боль. Чужую.

Сначала приглушённую, запрятанную за высокую стену воли, она становилась отчётливее с каждой милей. Я ощущала её в собственном теле как тупое, пульсирующее давление, как горячую, раздирающую тяжесть в боку. Она вспыхивала острой искрой каждый раз, когда Каин делал вдох или лошадь неловко оступалась на камнях.

Я обернулась.

— Каин.

Он не отозвался, лишь смотрел вперёд, придерживая поводья.

— Нужно остановиться.

Жнец всё-таки взглянул на